Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

— Отпусти меня! Сумасшедший! Ты сумасшедший!

Увидев страдания сестер, Святая Правительница пришла в ярость. Расправив свои одежды, она взмыла в воздух. В самом центре ее ладони сформировался рубиново-алый кристалл. Когда она влила в него свою духовную энергию, весь Персиковый Источник содрогнулся. Порыв ветра сорвал с деревьев цветы и примял траву, в небе расправившим крылья фениксом парила Повелительница юйминь. Красные глаза Святой Правительницы горели жаждой крови, некогда милое лицо искривила бешеная ярость:

— Животное! — прошипела она.

— Ты призвала Огненного Феникса. По-твоему, я должен опустить руки и покорно ждать смерти? — несмотря на то, что его накрыла огромная крылатая тень, на лице Мо Жаня была написана решимость. — Прекрати атаковать, и я опущу оружие!

— Ты…

Святая Правительница медленно поднималась все выше.

— Ничтожество….

Она уставилась на юношу внизу своими кровавыми глазами.

— Посмел...

— Ставить мне…

— Условия!

Как только эти слова были произнесены, огненный феникс с боевым кличем ринулся на Мо Жаня!

Взрыв и яркая вспышка.

Звук был такой, будто дух-покровитель востока зеленый дракон Цан-Лун проснулся от векового сна и вырвался из глубин земли.

Золотой свет и Огненный Феникс столкнулись в воздухе, и разрушительная волна прошла по всему Персиковому Источнику. Стоящие внизу люди и юйминь попадали на землю, не в силах выдержать силу этого штормового ветра.

Окрестности Заоблачного Павильона в один миг превратились в поле битвы. Ураганный ветер смел все на своем пути, сам гостевой дом был разрушен упавшими на него деревьями.

Когда пыль немного осела, Мо Жань поднял голову и смог рассмотреть знакомую прямую спину человека, заблокировавшего нацеленный на него удар Огненного Феникса.

— Учи… Учитель?!

В своих развевающихся белых одеждах он напоминал легко парящий в воздухе первый снег. Взмахнув рукавами, Учитель чуть склонил голову, и Мо Жань увидел его ясное холодное лицо. Взгляд его быстро нашел ученика, так и стоящего коленями на голой земле.

Холодный голос Чу Ваньнина для него сейчас был как родниковая вода в середине лета:

— Ты ранен?

Все вокруг замерли, не смея приблизиться.