Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Мо Жань вытаращил глаза и не мог выговорить ни слова:

— …

Чу Ваньнин окинул его внимательным взглядом и, убедившись, что он не получил значительных ран, обернулся к юйминь:

— Вы же хотели узнать, кто его наставник?

Он вобрал в себя пугающую мощью духовную энергию и медленно опустился на землю. Всем видом демонстрируя, насколько ему неприятен разговор с юйминь, Чу Ваньнин ледяным тоном процедил:

— Наставник Пика Сышэн, Чу Ваньнин, к вашим услугам.

— …шэн, что?

Чу Ваньнин поморщился и презрительно приподнял бровь.

По-видимому, вежливые слова не действовали на эту юйминь, или она их просто не слушала. Впрочем, терпение Чу Ваньнина тоже уже было на исходе.

— Я сказал, что я его Учитель! — он сделал паузу. — Вы ранили моего ученика, разве я разрешал вам это?"

"Хотя юйминь и назвали полубогами, но доля божественной крови в них была слишком мала, и до настоящих богов им было далеко. Поэтому призванный Святой Правительницей Огненный Феникс был без труда уничтожен Чу Ваньнином, а сама глава племени была ранена в плечо похожими на ножи листьями Тяньвэнь.

С перекошенным злобой лицом, она зажимала рукой рану, но сквозь пальцы все равно просочилась черная густая кровь.

— Как смеешь ты, ничтожный смертный, вести себя так нагло! Как посмел ты без разрешения появиться в Персиковом Источнике!? Как ты попал сюда!? — юйминь сходила с ума от ярости. — Наглец[75.1], ты перешел все границы допустимого...

Тяньвэнь, повинуясь воле хозяина, взвилась и хлестнула по щеке Святую Правительницу юйминь.

Из разорванного уголка рта женщины стекла струйка крови.

— Это я наглец? — насмешливо переспросил Чу Ваньнин, с холодной усмешкой пряча в длинном рукаве сияющую золотом лозу. Не отводя глаз от подрастерявшей уверенность юйминь, он схватил Мо Жаня за ворот и рывком поднял его на ноги. — Говоришь, это я перешел все границы допустимого?

— Да как ты… ты смеешь творить здесь такое… ты…

— Почему бы и нет? — Чу Ваньнин равнодушно взглянул на нее.

— Я делаю то, что считаю правильным, — он сделал паузу и приобнял Мо Жаня за пояс. — Этот человек — мой, я забираю его.

Мо Жань как раз облокотился на Чу Ваньнина, когда до его слуха донеслось «этот человек — мой». Подобные слова из уст Чу Ваньнина буквально выбили почву из под его ног. В этот миг для него будто небо упало на землю, и весь мир перевернулся вверх дном.