Мо Жань подумал, что огромные двери очень тяжелые, и их не открыть без использования духовной силы, однако, стоило его пальцам коснуться створки, и Врата Дракона и Феникса[216.9] безо всякого усилия тут же широко распахнулись перед ним...
И в тот момент, когда Мо Жань смог ясно рассмотреть внутренний двор и парадный павильон Тяньгуна, он замер как вкопанный, не в силах сдержать дрожь в теле.
Это... это что за странное видение?
Глава 217. Гора Цзяо. Внутри кошмара
Он шел по длинной дорожке парадного павильона храмового комплекса Тяньгун.
Каждый камень под его ногами был словно покрыт наледью, в которой, будто в зеркале, отражался его силуэт.
Топ. Топ. Топ.
Каждый шаг гулким одиноким эхом отражался от стен огромного зала.
Вот только Мо Жань здесь был не один. Он шел по пустынной мощеной дорожке храма предков Духовной школы Жуфэн, которой, казалось, не будет конца, а по обе стороны от нее толпились люди: мужчины и женщины, молодые и старики, лица которых отражали самые разные эмоции.
Казалось, он в одиночестве идет по крепостной стене, разделяющей пополам огромный город: по однулевую руку от него были мертвецы из ордена Жуфэн, наподобие Сюй Шуанлиня, которых на его глазах линчевали и расчленяли, чтобы потом воскресить и снова казнить тысячей разных изуверских способов. С другой стороны от него царило необузданное веселье: люди без стеснения радовались жизни, пели и танцевали.
Он даже видел Ло Сяньсянь, которая, скорее всего, не имела ничего общего с оригинальной душой и, как и прочие ожившие трупы, была воссоздана иллюзией, похожей на ту, с которой он уже когда-то столкнулся на дне озера Цзиньчэн.
Волосы Ло Сяньсянь, сидевшей рядом с Чэнь Бохуанем, были собраны в строгий пучок замужней женщины. Эти двое улыбались и выглядели как счастливая пара молодоженов, что вышла развеяться на городском празднике. Увидел Мо Жань и улыбающуюся младшую дочь семьи Чэнь, которая сидела рядом с братом и невесткой и о чем-то весело болтала. Прильнувшая к Чэнь Бохуаню Ло Сяньсянь, услышав что-то забавное, прикрыла рот рукавом, однако приподнятые брови и смеющиеся глаза говорили больше, чем спрятанная улыбка.
Это была прекрасная сцена из грез, но по спине Мо Жаня вдруг пробежал холодок.
Он шел и шел по этому длинному коридору, где добро и зло, рай и ад были четко разделены посередине. Слева от него царили смех и улыбки, а справа — крики и стоны.
Казалось, он идет по тонкой грани между водой и огнем, светом и тенью.
