— … — Цзян Си, который в упор смотрел на Наньгун Сы, после этой фразы отвел глаза. — Теперь, когда ты выжил, сказанное тобой все еще в силе?
— В силе, — ответил Наньгун Сы, — когда победим Сюй Шуанлиня, я сам всем об этом скажу.
На этот раз Цзян Си очень долго молчал, прежде чем все же произнес:"
"— Наньгун Сы, я сожалею, что не смогу увидеть, как в твоих руках Духовная школа Жуфэн возрождается и поднимается к новым вершинам. Сейчас, глядя на тебя, я вижу того единственного достойного противника, с которым мне так и не суждено сразиться.
Наньгун Сы ответил очень спокойно, но с нескрываемой гордостью:
— И все же, глава, вы ошибаетесь. Мне уже посчастливилось получить то лучшее, что было в Духовной школе Жуфэн.
Глава Цзян очень редко мог удержаться от споров с другими людьми и от сарказма в общении с ними, а еще реже восхищался и был с кем-то согласен. Но на этот раз он промолчал и не попытался опровергнуть слова Наньгун Сы. В конце концов он решил поменять тему:
— Хватит об этом. Я хотел поговорить с тобой о делах поважнее.
— Я знаю, о чем глава хочет спросить меня, — Наньгун Сы погладил сидящего в его колчане Наобайцзиня. Кожа на лбу раненого демонического волка была содрана, и из раны по-прежнему сочилась кровь. — Вот только я и сам не знаю, почему злой дух горы Цзяо вдруг освободился от контроля и пошел против воли Первого главы. Это действительно за пределами моего понимания. До этого дня я думал, что подобное просто невозможно.
— Совсем никаких зацепок[222.2]? — спросил Цзян Си, — Подумай, может, есть еще какой-нибудь секрет Духовной школы Жуфэн, связанный с этой горой?
Наньгун Сы покачал головой:
— Нет.
В семье Наньгун из поколения в поколение передавалось, что гора Цзяо повинуется приказам ближайшего кровного потомка, но приоритет, конечно, был у первого покойного предка Чанъина.
— Ты уверен, что больше ни у кого?
— Уверен, ни у кого. Дух водяного дракона знает в лицо своего первого хозяина и уважает главу ордена. Так было всегда и не могло измениться.
Глаза Цзян Си затуманились, взгляд омрачился неуверенностью.
Было видно, что он зашел в тупик, отчего выражение его лица стало жестче и непримиримее:
— Как Сюй Шуанлинь это сделал?
— Я тоже не могу понять, — на последнем слове Наньгун Сы вдруг замер. Увидев выражение его лица, Цзян Си решил, что ему что-то пришло в голову. Проследив за остекленевшим взглядом Наньгун Сы, он обнаружил, что тот смотрит на Наньгун Лю, который сосредоточенно чистил мандарин, похоже, намереваясь его съесть.
