А когда принес документы о предоставлении трехдневного отдыха, так и вовсе, чуть ли не праздник собрались закатить."
"Хотя полноценным отпуском это всё равно не назовешь. Лежать в постели и плевать в потолок не выйдет, так или иначе придется двигаться и развиваться. Армия не любит деградацию, она хочет, чтобы как можно больше бойцов оставались живыми и приносили Империи пользу. Так что, по факту, ты всё равно должен чем-то заниматься.
Просто эти документы позволяют тебе самостоятельно выбирать род занятий, а не идти на общие сборы или строевую подготовку, если ты сам этого не хочешь.
Вот они и отправились на полигон, чтобы пострелять из чего-то мощного и тяжелого.
Не знаю, почему многие так не любят строевую подготовку? Я, будучи новобранцем, с удовольствием маршировал по девять часов подряд, и был в восторге от этого занятия.
Большинству может показаться, что это глупейшее времяпрепровождение и от него нет никакой пользы. Ну ходишь и ходишь по плацу, вымеряя каждый шаг. Но я утверждал, и всегда буду утверждать, что тот, кто придумал в этом мире строевую подготовку — гений.
Причем непризнанный, но явно мирового масштаба, ведь строевой подготовкой занимаются не только в нашей Империи, но и почти во всех других странах мира.
Многие просто до сих пор не поняли, чего пытался добиться тот, кто придумал строевую подготовку. Ведь это как медитация! Когда ты уже не можешь идти, когда у тебя всё болит, но всё равно ты продолжаешь вышагивать вперед… Именно в такие моменты происходит невольное погружение в себя.
Ты остаешься наедине с собой, со своими мыслями, развиваешь силу воли, стойкость духа.
Впрочем, своих бойцов я тоже понимаю. Здесь опасные места, и потому они предпочитают повышать свою квалификацию более приземленными способами. Но будь мы сейчас в спокойной военной части где-нибудь глубоко в тылу, они бы у меня маршировали по шестнадцать часов в день, не меньше. И минимум раза два в неделю.
— Здравия желаю, Семеныч! — воскликнул я, стоило мне заглянуть в рабочее помещение бухгалтерского отдела, где собрались все самые душные его представители, во главе с начальником.
— Ха! Приперся! — хохотнул сгорбленный худощавый старик с блестящей лысиной на макушке. Он поправил тонкие очки, прищурился, и окинул меня оценивающим взглядом, после чего помотал головой. Не увидел во мне серьезного противника? А зря, старик, у меня есть, чем тебя удивить. — Ну что, принес? — недовольно буркнул он.
