— Если ты сейчас спросишь, принес ли я рог единорога, то клянусь, я найду этого сраного единорога, отломаю его сраный рог, и положу его прямо на этот стол. Лучше сдайся, не доводи до абсурда.
— Да чтобы я сдался? — у него аж лицо покраснело, а на лбу вздулись вены, — Да ни за что! И вот тебе новый аргумент! Ха-ха! Я не могу утвердить увеличенную премию! Знаешь, почему? — Семеныч выхватил красную печать и замахнулся. — Так как в документах указано, что вы взяли на задание новое оборудование и вооружение! А вдруг ты или твои бойцы его повредили?
— И что? — возмутился я.
— В имперской армии не запрещено изнашивать боевое снаряжение во время выполнения боевых задач!
— Да, но это же имущество части, и нужно разбираться как и при каких обстоятельствах произошла порча казенного имущества, — ехидно улыбнулся он. — Так что, пока не увижу у тебя заключение от прапорщика Деревянкина, что он не имеет к тебе претензий, ни о каком премировании не может быть и речи. Но ты ведь понимаешь, что он даже не представляет, как выглядит этот документ? Потому что еще никому не выдавал его! Хахаха!
— Капец, он ультанул… — молодой бухгалтер одобрительно закивал головой.
— Не матерись тут, юнец! — недовольно пробурчал бухгалтер постарше.
— Да это не мат, Виктор Ефрентьич. Просто игровой сленг, — сразу стал оправдываться тот. — Не вы ведь сами посмотрите, такое не контрится!
— Кому ты чешешь, молодой? Я тридцать лет пасьянс раскладываю, нет там таких слов!
В общем, подчиненные Семеныча единогласно решили, что мне не выбраться из этой западни.
— Хоть ты тресни, солдат, — старик тем временем расправил плечи и приготовился поставить красную печать с надписью «отказано» на мои документы. — Жду от тебя заключение, а иначе не видать вам увеличенной премии! О! Через шесть минут конец рабочего дня! Ну что, есть у тебя этот документ?
— Конечно есть! — я стал усиленно рыться в своем портфеле и делать вид, будто бы нервничаю. — Точно есть… Уверен!
— Да-да, конечно, — хохотнул он. — Ищи-ищи, у тебя аж пять минут!
— Ну тут же где-то было! — продолжил шелестеть бумажками я.
— Ничего, все вы так говорите, — Семеныч уже представлял себя на пьедестале славы. — Четыре минуты, и эта красная печать опустится на тво…
— А! Вот! — воскликнул я и положил документ на стол.
— Да ну… — старик нахмурился и дрожащими руками взял бумажку, принявшись внимательно изучать каждую букву, каждый штрих подписи на ней. — Подделка, наверное… Хотя нет, подпись точно настоящая.
