Император Пограничья 11

Полтора миллиона осело в карманах десятка человек во главе с председателем Академического совета! А на учебные материалы и пособия для малоимущих студентов — двадцать тысяч. Меньше одного процента!

Белинский побагровел и взревел петухом:

— Это подделка! Фальшивка!

И тут произошло то, на что я даже не рассчитывал.

В мёртвой тишине зала послышался скрип отодвигаемого кресла. В ложе членов Академического совета медленно поднялся Галактион Старицкий. Его усталое лицо было бледным, руки едва заметно дрожали, но взгляд оставался твёрдым.

Крамской резко повернулся к нему, его глаза сузились в предупреждении.

— Галактион Борисович, сядьте! — прошипел председатель.

Но Старицкий сделал шаг вперёд, к краю ложи. Весь зал замер, сотни глаз устремились на него. Я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих край балюстрады.

— Документы подлинные. Я подтверждаю.

Четыре слова. Всего четыре слова — и мир перевернулся.

Тишина была такой плотной, что слышно было, как упала чья-то ручка в дальнем конце зала.

Член Академического совета, проректор Ростовской академии — один из столпов системы — публично подтвердил подлинность компромата.

Белинский стоял на кафедре, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Его лицо из красного стало пепельно-серым. Крамской вскочил с места, лицо архимагистра исказилось яростью. В зале поднялся шум — студенты вскакивали с мест, журналисты строчили в блокнотах. Это был не просто проигрыш в дебатах — это был раскол самого Академического совета на глазах у всего Содружества.

Слова Старицкого упали в зал как граната в пороховой погреб. Мгновение — и взрыв. Студенты вскочили с мест, опрокидывая стулья. «Долой Совет!» — первый крик прорезал воздух, и тут же его подхватили десятки глоток. «Долой коррупционеров!» — ревела толпа в задних рядах. Журналисты метались между рядами, пытаясь запечатлеть исторический момент. Кристаллы записи сверкали как праздничная иллюминация.

Крамской побагровел так, что я всерьёз опасался апоплексического удара.

Архимагистр вскочил со своего места, золотая мантия развевалась как крылья разъярённой птицы.

— Дебаты объявляются недействительными! — прорычал он, перекрывая шум. — Старицкий — предатель и лжец! Он подкуплен этим… этим выскочкой! Охрана, немедленно очистить зал!

Но охрана Академического совета — дюжина крепких мужчин в форменных мундирах — столкнулась с проблемой. Толпа студентов хлынула к выходам не для того, чтобы покинуть зал, а чтобы заблокировать их.