Император Пограничья 11

Соберу земли воедино. Разберусь с угрозой Бездушных раз и навсегда. И солнце вновь воссияет над этим миром, избавив его от предательства, ненависти и страха. Это моё обещание тебе. Спи спокойно, моя девочка.

Я поднялся, в последний раз погладив землю над могилой. Никто не потревожит твой покой, Астрид. Ты заслужила его после всех битв и потерь.

— На Софийскую площадь, к вертолётной площадке, — сказал я через минуту, садясь в машину.

— Так это вы днём прилетели⁈ — встрепенулся водитель.

Вместо ответа я бросил:

— Поспеши.

Оплачу по двойному тарифу.

— Как скажете, барин.

Машина тронулась, возвращаясь в город. Через двадцать минут мы подъехали к огороженной территории с посадочной площадкой. Мой вертолёт стоял в центре — Искандер Галиев уже прогревал двигатели, заметив наше приближение. В кабине меня дожидались встревоженные Гаврила, Евсей, Михаил и Ярослав. Ещё бы, пропал из-под бдительного ока охраны считай на целый день.

— Куда лететь? — спросил пилот, перекрикивая шум двигателей.

Меня ждало интервью с Мариной Сорокиной.

А после него — долгий путь к объединению раздробленной страны. Путь, который я начал тысячу лет назад и закончу в этой жизни.

Вертолёт мерно гудел, разрезая лопастями холодный воздух. Откинувшись на спинку кресла, я наблюдал за своими людьми. Евсей проверял магазины пистолета — методично, по третьему разу за полёт, хотя мы направлялись на дипломатическую миссию, а не на боевую операцию. Михаил дремал, привалившись к борту, его оттопыренные уши смешно торчали из-под скатанной на макушке балаклавы.

Ярослав изучал карту Смоленского княжества, водя пальцем по дорогам и делая пометки в блокноте — видимо, прикидывал маршруты отхода на случай неприятностей.

А вот Гаврила… Гаврила сидел напротив с закрытыми глазами, но расслабленным его состояние назвать было нельзя. Веки подрагивали, словно под ними металась пойманная птица. Пальцы судорожно сжимали ремень безопасности — костяшки побелели от напряжения. На лбу выступил холодный пот, хотя в кабине было даже прохладно из-за работающей вентиляции.

— Гаврила, сними хоть бронежилет, — предложил Евсей, сидевший рядом. — Операция же закончена, можно расслабиться.

— Нормально всё, — отрезал тот, не открывая глаз.

Михаил попытался разрядить обстановку какой-то шуткой про смоленских девушек, но Гаврила лишь механически дёрнул уголком губ в подобии улыбки. Взгляд его, когда он на секунду приоткрыл глаза, был расфокусирован, будто смотрел сквозь борт вертолёта куда-то далеко.