Император Пограничья 11

Девушка устроилась напротив, взяла его руки в свои — тонкие, холодные.

— Расскажите, что случилось. Не то, что все знают, а то, что вас гложет.

И парень рассказал. Про мины, которые не видно. Про толпу людей, превращённых в фарш за минуту. Про свою никчёмность перед лицом магии. Говорил сбивчиво, путаясь в словах, но Анфиса слушала внимательно, иногда сжимая его ладони крепче.

— Знаете, — закончил Гаврила, — раньше я думал, что страх можно победить. Натренироваться, привыкнуть, стать храбрее. А оказалось, он просто копится внутри, как вода за плотиной.

И в Смоленске прорвало. При журналистах, при воеводе… Позор-то какой.

— Страх нельзя победить, — тихо сказала Анфиса. — Его можно только принять и научиться с ним жить. Как с тенью — она всегда с тобой, но это не значит, что ты должен всё время на неё оглядываться. А то, что прорвалось… Просто душа устала от напряжения. Как тетива лука — если всё время держать натянутой, треснет. А если дать отдохнуть — снова служить будет.

Она закрыла глаза, и Гаврила почувствовал странное тепло, идущее от её рук.

Словно кто-то невидимый начал разматывать тугой клубок внутри его груди, распутывать узлы страха и боли.

— Не сопротивляйтесь, — прошептала девушка. — Я заберу часть вашей тяжести. Не всю — это было бы неправильно. Но достаточно, чтобы вы смогли дышать свободнее.

Парень смотрел на её лицо — сосредоточенное, красивое несмотря на усталость. Тонкие черты, длинные ресницы, родинка у виска. И вдруг понял, что не может отвести взгляд.

Что хочет запомнить каждую чёрточку, каждую морщинку у глаз, появляющуюся, когда она хмурится.

Анфиса открыла глаза и отпустила его руки. На щеках появился лёгкий румянец.

— Всё, — сказала она, отводя взгляд. — Должно стать легче. Приходите завтра, продолжим.

— А можно… — Гаврила запнулся, покраснел. — Можно не только лечиться приходить? Ну, там… погулять вечером? Когда вы не заняты?

Девушка посмотрела на него удивлённо, потом улыбнулась — впервые за весь разговор.

— Я вечерами обычно свободна после восьми.

У колодца на площади можем встретиться.

— Правда? — обрадовался парень. — То есть, хорошо. Я приду. Обязательно приду!

Он вскочил, неловко поклонился и выскочил из комнаты, боясь сказать что-нибудь глупое. Уже в коридоре Гаврила понял, что дышать действительно стало легче. И дело было не только в магии Эмпата.

С каждым словом во мне нарастало глухое раздражение. Кто-то использовал мои слова для оправдания террора беззащитного населения.