Император Пограничья 11

И вот тут, командир, самое интересное — это доверенный агент самого Хасана «Волкодава». Того самого, который половину Восточного Каганата под себя подмял. Выходит, не просто месть какой-то мелкой шайки — за вас взялась большая шишка. Скорпион — его главный палач в наших краях. Пиромант, Магистр третьей ступени. Поговаривают, может человека в головёшку превратить с полусотни метров, только глянет — и до свидания.

— Волкодав… — я медленно выдохнул. — Значит, Бутурлин добежал до самого верха. И теперь глава всей группировки решил показать, что бывает с теми, кто мешает его бизнесу.

Что насчёт места, где держат Святослава?

Родион достал ещё один документ:

— Тут совсем весело. Сигнал идёт прямиком из главного гнезда Волкодава. Старый форт Алтынкала, «Золотая крепость» в переводе. Построен ещё во времена Золотой Орды для защиты караванов.

Коршунов разложил на столе старую карту и несколько сделанных издали фотографий:

— Крепость — это вам не хухры-мухры, командир. Настоящая твердыня в скалах.

С трёх сторон — обрывы, только птица долетит. Одна дорога змеёй вьётся к воротам, и каждый изгиб простреливается как минимум с трёх огневых точек. В гарнизоне двести рыл постоянно торчат. Артиллерия имеется — и старые пушки, и новомодные магические пукалки. Волкодав их у европейских барыг за бешеные бабки брал, не скупился, гад

Я изучал снимки. Крепость выглядела неприступной — массивные стены, врезанные в скалу казематы, башни с бойницами. Штурмовать такую твердыню в лоб было бы самоубийством.

— И ещё одна деталь, маркграф, — добавил Родион. — Переместить человека из Мурома в Каганат за полдня обычным транспортом невозможно. Даже на самом быстром автомобиле это займёт несколько суток.

Эту странность я отметил и сам.

— Бастионы, — пробормотал я. — Либо самолёты, либо порталы. У Волкодава есть связи в Содружестве. Надо глянуть, где находится ближайший Бастион к этой крепости.

— Выходит, тут целая военная операция развёрнута, ядрёна-матрёна.

Не просто золотишко стрясти хотят, а в мышеловку заманить по всем правилам военной науки.

Я откинулся в кресле, размышляя. Ситуация складывалась скверная. До дебатов с Академическим советом оставалось всего два дня. Белинский уже дал несколько интервью, где прямо заявлял: «Маркграф много говорит о равенстве и справедливости, но посмотрим, хватит ли у него смелости защитить свои идеи публично. Не удивлюсь, если он найдёт предлог не явиться».