Император Пограничья 1

Половину от найденных у наёмников денег в качестве боевых трофеев я отдал охотникам, вызвав у них крайнее изумление и восторг. Они всё же рисковали шкурой наравне со мной. Пожалуйста, даже больше, ведь меня укрывала магия.

Что ж, одной проблемой меньше. Но урок мне ясен — в этих краях без надёжной охраны ездить опасно. Плетущих интриги против меня скопом хватает. Нужно подобрать верных людей в свою будущую дружину. И как можно скорее.

Эта мысль не отпускала меня всю обратную дорогу до Угрюмихи. Глядя на довольные лица своих спутников, я понимал — преданность и смекалка этих мужиков не раз ещё мне пригодятся.

На следующий день, когда до деревни оставался час ходу, я вновь собрал спутников и рассказал им свой план. Я решил спровоцировать старосту, чтобы раскрыть его истинное лицо перед всей деревней. Приказав своим спутникам остаться за околицей, я отправил Силантия вперёд на санях. Сам же незаметно последовал за ним на отдалении, наблюдая за происходящим через зрение Скальда.

Охотник въехал в центр деревни, словно в бреду, и вокруг него тут же начали собираться жители, привлечённые необычным зрелищем.

— Что стряслось? Где остальные? — Рындин нахмурился, вглядываясь в лицо охотника.

Силантий поднял на него затравленный взгляд и пролепетал:

— Воеводу… — он закашлялся, сплёвывая через бороду кровь. — Воеводу убили!

По толпе пронёсся удивлённый гул. Люди перешёптывались, качали головами. Где-то в толпе раздался женский плач — жена Федота уже заливалась слезами, закрыв лицо передником.

— А где же тело Прохора Игнатьевича тогда? — настойчиво переспросил он.

— Нападавшие скрылись, тело с собой забрали, — добавил охотник.

Савелий презрительно фыркнул и обернулся к толпе. На его лице расплылась злорадная ухмылка.

— Знаете, почему тела-то нет? — загремел он, сверкая глазами. — Да потому что не было никакого нападения! Боярин сам всё подстроил, чтобы избавиться от свидетелей и сбежать с деньгами.

Жители загомонили, переглядываясь с сомнением и недоверием. Кто-то согласно кивал, кто-то хмурился. Видно было, что слова старосты посеяли в них зерно подозрения.

Рындин меж тем продолжал распаляться, смакуя каждое обвинение:

— Знаем мы этих господ! Все они одним миром мазаны — что Платонов, что иные.