— Я не знаю, но приказы идут с самого верха. Особенно после того, как вы стали переманивать должников из тюрем. Это подрывает всю нашу систему.
— Какую систему?
— Наши «лечебные усадьбы», — он говорил тише, косясь по сторонам. — Фонд выкупает должников, но не для благотворительности. В усадьбах они работают фактически за еду. Годами.
— То есть, это действительно рабство, — я уточнил для записи.
— Не называйте это так! — он вздрогнул. — Это… реабилитация. Система исправления. Они же добровольно подписывают контракты.
— Чтобы вырваться из тюрьмы, — добавил я. — И как долго длится эта «реабилитация»?
— Пока руководство не решит, что человек исправился, — Вячеслав отвёл глаза. — Обычно это зависит от их настроения.
Я выключил запись и Вячеслав потёр шею, глядя на меня с опаской:
— Что теперь?"
"Вместо ответа я кивнул, Гавриле, и его пудовой кулак впечатался в солнечное сплетение паскуды в дорогом плаще. Ковров засипел, согнувшись пополам. Его колени едва не подогнулись.
— Теперь ты, гнида, идёшь куда хочешь, — я убрал магофон в карман, — но если я ещё раз увижу тебя возле своего магазина, твоё тело отправится на корм бездомным собакам.
По частям. Тебе всё ясно?
Вячеслав побледнел:
— Вы не сделаете этого!
— Проверим? — я нехорошо улыбнулся. — Собирай своих репортёров и убирайся. И передай Елецкому, что в следующий раз я буду гораздо менее любезен.
Подбрасывая в руке магофон, я направился обратно в магазин, думая о том, что Дарья Самойлова наверняка заинтересуется полученным компроматом.
Так и оказалось. Хватило одного звонка, чтобы она попросила переслать ей записанное видео.
Мы вернулись в представительство, где Полина и Анна Павловна уже распределяли бывших «протестующих» по различным вакансиям. Оказалось, среди них были действительно нужные нам специалисты — бывший бухгалтер, два грузчика, столяр.
— Ловко ты всё это решил, — заметила Полина, когда толпа посетителей поредела. — Думала, опять всё сведётся к драке.
— Полководец, который зацикливается на одной любимой стратегии, обязательно проигрывает, — отстранённо отозвался я, разглядывал лица новых соискателей.
— Нужно ускорить обработку заявлений переселенцев. После этих публикаций у нас просто отбоя нет от желающих. Стоит этим воспользоваться.
В этот момент в дверь вошёл пожилой человек в потёртом, но аккуратном пальто. Он держал в руках нашу листовку и выглядел так, словно долго решался прежде чем зайти.
— Чем могу помочь? — спросила Анна Павловна.
