Матёрый журналист сразу ментально сделал стойку. Речь наверняка шла о Реликтах, уход за которыми часто требовал огромных усилий и специфических условий.
— И дисциплине, — добавил Елецкий, пристально наблюдая за реакцией Святослава. — Многие из них привыкли к праздности и безответственности. Здесь они заново учатся ценить труд.
— Благородный подход, — согласился Святослав с энтузиазмом. — Труд облагораживает человека, как говорили древние.
Елецкий удовлетворённо кивнул. Первый тест был пройден.
Проходя по коридору третьего этажа, журналист заметил ещё одно крыло с усиленной охраной.
На двери висела табличка «Особый режим».
— А что там? — кивнул он в сторону закрытой зоны.
— Там размещены пациенты, требующие… исключительного внимания, — уклончиво ответил управляющий, обменявшись быстрым взглядом с боярином. — У некоторых наблюдаются агрессивные тенденции, другим необходим строгий режим из-за тяжёлых зависимостей. Сами понимаете, до попадания к нам, многие из них вели асоциальный образ жизни, пристрастились к алкоголю и наркотикам.
Мы возвращаем заблудшие души в лоно общества.
Святослав вновь изобразил понимание, хотя внутренне напрягся: «особый режим» плохо сочетался с идеей добровольной реабилитации.
После осмотра здания они направились к теплицам. По пути Святослав заметил ещё несколько странностей: периметр усадьбы был защищён не только физической охраной, но и полупрозрачным мерцающим куполом, видимым лишь в магическом диапазоне. Кроме того, все работники носили одинаковые серые робы без карманов, а на щиколотках некоторых виднелись тонкие металлические браслеты.
В теплицах работали десятки людей: мужчины и женщины разных возрастов, с осунувшимися лицами и потухшими глазами. Они методично ухаживали за растениями, в которых Святослав легко опознал редкие Реликты.
Похоже, вся эта благозвучная чушь про трудотерапию была лишь способом набить свои карманы, заставив де-факто рабов выращивать необычайно ценные ресурсы.
— Каждый получает задание соответственно своим способностям и физическому состоянию, — объяснял управляющий.
— После прохождения полного курса реабилитации мы помогаем им с трудоустройством.
— И как долго длится этот курс? — невинно поинтересовался Святослав.
Елецкий перехватил вопрос:
— Каждый случай уникален, Андрей Николаевич. Некоторым требуются месяцы, другим — годы. Мы не торопим процесс исцеления, давая каждому столько времени, сколько необходимо.
— Разумеется, — согласился журналист.
