Представляешь, прислала тебе приглашение на «интимный ужин при свечах»!
Я рассмеялся:
— Так вот кто этот «свечной заводик и два парохода»!
Её лицо озарилось пониманием, а затем она рассмеялась вместе со мной, прикрывая рот ладонью.
— Ты читал эти письма!
— Ещё бы, — подмигнул я ей.
Наш путь к буфету превратился в настоящий «парад невест». Казалось, каждая незамужняя дама Сергиева Посада считала своим долгом перехватить меня, представиться или напомнить о прошлой встрече и обязательно упомянуть какую-нибудь деталь, говорящую о её состоятельности или связях.
Одна хвасталась дядюшкой в княжеском совете, другая — доходным имением с конезаводом, третья — окончанием Смоленской академии с отличием.
Полина держалась рядом, словно верный оруженосец, отражая наиболее настойчивые атаки вежливыми, но твёрдыми репликами. Я заметил, как она расправила плечи и гордо подняла подбородок. Несмотря на её недавние чувства ко мне и мой отказ, девушка явно наслаждалась своим положением спутницы самого «горячего» холостяка вечера.
— Прошу вас, уделите мне один танец! — буквально взмолилась юная барышня в нежно-розовом платье, тонкими чертами лица напоминавшая породистую борзую.
— К сожалению, — вновь вступила Полина, — первые три танца уже обещаны. Не так ли, Прохор Игнатьевич?
Я благодарно кивнул:
— Истинная правда. Прошу прощения, барышня… — я сделал паузу, не вспомнив имени девушки.
— Скачкова, — пролепетала она. — Маргарита Скачкова. Возможно, позже?
— Возможно, — неопределённо ответил я, отступая вместе с Полиной.
Когда мы наконец добрались до фуршетного стола, она тихо хихикнула:
— А ведь это та самая «боярышня, славящаяся рукоделием и кулинарным мастерством». Помнишь? С приданым в виде текстильной мануфактуры и мельницы на реке Сход.
— Твоя память поистине впечатляет, — я улыбнулся. — Спасибо, что спасаешь меня от этого водоворота. Воистину, войти в зал, полный жаждущих крови Бездушных, кажется менее опасным, чем в зал, полный жаждущих брака девиц.
После первого танца, где я с удовольствием составил пару Полине, я заметил изменение в атмосфере. У одной из колонн собралась небольшая группа, среди которых выделялся грузный мужчина с одутловатым лицом — боярин Елецкий. Рядом с ним стоял человек, заставивший меня подобраться.
Высокий, статный мужчина лет пятидесяти, с безупречно уложенными седеющими тёмными волосами и аккуратно подстриженной бородкой.
