— Он высоко отзывался о ваших боевых качествах. Интересно, сколько в этом правды?.. — Леонтий взял бокал с подноса, сделав щедрый глоток.
— Впрочем, сейчас речь не о личных счётах, — вмешался Елецкий. — Скажите, боярин Платонов, как поживает ваше… маленькое поселение? Угрюмиха, не так ли? Говорят, у вас там собрались весьма любопытные личности. В том числе и некоторые… бывшие пациенты моего фонда.
Я почувствовал, как Полина напряглась рядом со мной, но сохранил невозмутимость.
— Благодарю за интерес, боярин.
Угрюмиха процветает. Мы всегда рады честным людям, ищущим новый дом. Разумеется, я не могу знать биографию каждого жителя, но уверен, что среди них нет никого с преступным прошлым. Мы тщательно проверяем всех желающих присоединиться к нам.
— Какая предусмотрительность, — хмыкнул Елецкий. — Впрочем, моё беспокойство вызвано исключительно заботой о вас. Боюсь, вы ввязались в игру, правила которой вам неизвестны. Существуют весьма влиятельные силы, которые не афишируют свою деятельность на публике.
Они крайне недовольны последними событиями.
— Неужели? — я изобразил удивление. — Это прискорбно. Впрочем, меня больше беспокоят надвигающийся Гон Бездушных и защита моих людей, чем неудовольствие неких высокородных мерзавцев. В конце концов, если бы они чего-то стоили, им бы не было нужды обделывать свои делишки в темноте, не так ли?..
Лицо Елецкого начало наливаться краской.
— Вы очень самонадеянны, боярин. Однако даже одарённый маг бессилен против системы. Ваш маленький бунт обречён.
Поверьте, я знаю, о чём говорю, — он понизил голос до шёпота. — Гильдия Целителей не привыкла прощать подобные оскорбления. Ваше захолустье сметут с лица земли, а вы потеряете всё, что вам дорого… — его взгляд на миг переключился на Полину и вновь вернулся ко мне.
Я шагнул ближе, так что наши лица разделяли считанные сантиметры.
— Знаете, боярин, — сказал я тихо, — в моих краях чрезмерное самомнение считается признаком глупости. А прятаться за спинами «влиятельных покровителей» — признаком трусости.
Когда настанет Гон, я буду защищать свой народ с оружием в руках. А где в это время будете вы? За спинами наёмников, дрожа от страха?
Осокин-старший слегка приподнял бровь, наблюдая за нашей перепалкой с холодным интересом.
— Высокомерие провинциального выскочки, — процедил Василий Григорьевич. — Думаете, вы неуязвимы? Всё, что у вас есть — это жалкая деревенька в Пограничье и горстка оборванцев, играющих в солдат.
