Не дав лысому опомниться, я резко надавил на его плечо. Для стороннего наблюдателя это выглядело как простое прикосновение, но мои пальцы, усиленные магией, вдавились в мышцы с такой силой, что верзила судорожно охнул и рухнул на одно колено. Его напарники попытались рыпнуться в нашу сторону, но возникшие вокруг Полины ледяные дротики убедили их оставаться на месте.
Хорошая девочка…
— У меня тоже есть связи, — холодно произнёс я, удерживая его в унизительной позе без видимых усилий, — но я предпочитаю прямой подход.
Моя рука сжалась ещё сильнее, вынуждая бандита согнуться почти до земли. Склонившись к нему, не ослабляя хватки, я продолжил, понизив голос до свистящего шёпота:
— Если хоть одна паскуда появится рядом с этой лавкой или кто-то из моих людей пострадает, я лично навещу вашего Кабана и вырву ему кишки голыми руками, а голову насажу на пику у ворот города. А тебе лично могу пообещать следующее: если ещё раз увижу твою мерзкую рожу, переломаю все кости и скормлю бродячим псам. Ты меня понял?
Моя речь не содержала угроз — лишь спокойное изложение того, что непременно случится, если он сделает неверный выбор.
Бандит поймал мой взгляд, и что-то в нём — возможно, отголосок древнего инстинкта самосохранения — заставило его судорожно закивать, опустить плечи и отвести глаза в пол, как делает подчинённый перед человеком, чья власть неоспорима.
— Точно понял?"
"Его лицо побелело от страха, а по щеке скатилась капля пота. Он явно не привык, чтобы к нему обращались с такой ледяной яростью и непоколебимой уверенностью в своих силах.
— Д-да, господин. Всё понял! Всё-всё понял!!
Я отшвырнул его прочь, словно использованную ветошь, и скрестил руки на груди.
— П-шёл вон, пока я не передумал.
Верзила, спотыкаясь, поднялся на ноги и, прихрамывая, поспешил убраться восвояси, поддерживаемый своими подельниками. Было видно, что угроза подействовала — ублюдок был сломлен и деморализован.
— Ты об этом пожалеешь, — отыскав остатки гордости, квакнул он уже с улицы.
Вместо ответа я сделал лишь один шаг в их сторону, и всю троицу, будто ветром сдуло.
Когда дверь за ними закрылась, я повернулся к приказчику. Никита стоял ни жив, ни мёртв.
— Господин Платонов, вы не понимаете… — его голос дрожал. — Этот Кабан, он… его настоящее имя Дорофей Савин, он держит в страхе многих торговцев Сергиева Посада. Даже некоторые аристократы предпочитают с ним не связываться.
— Почему же полиция не вмешивается? — поинтересовалась Полина, подходя ближе.
