Его руки вспыхнули оранжевым пламенем, а глаза налились яростью. Спица отступила на шаг, её пальцы совершали странные, режущие движения, будто перебирая невидимые нити. Еремей лихорадочно шарил под кафтаном, видимо, в поисках оружия.
Пора было начинать танец, иначе это действительно оказалось бы слишком просто.
Неуравновешенный пиромант атаковал первым. С его пальцев сорвались огненные шары, напоминающие искривлённые солнца — три снаряда, летящие по сложной зигзагообразной траектории. Я не стал даже уклоняться, просто провёл саблей по воздуху, будто отмахиваясь от назойливых мух.
Клинок из Сумеречной стали вспыхнул холодным синим сиянием, рассекая пламя на части. Огненные всполохи разлетелись в стороны, затухая прежде, чем коснуться земли.
— Что… — растерянно начал Горелый, но я не дал ему закончить.
— Это всё, на что ты способен, ничтожество? — скучающе спросил я. — Это тот самый лютый огневик, которого боятся люди Сергиева Посада?
Паузу заполнил Спица, метнув в меня гроздь невидимых обычному взгляду, но от этого не менее смертоносных воздушных лезвий.
Я бы мог разрезать их, но гораздо проще было моментально сместиться в сторону, пропуская их мимо себя.
Горелый же подался назад и выставил перед собой руки, создавая огненный вал. Жар волной прокатился по карьеру, растапливая камни под ногами и заставляя воздух над нами подрагивать.
— Сдохни! СДОХНИ! — заорал Горелый, выпуская из рук настоящий огненный шторм.
Я не шелохнулся. Моя ладонь, выставленная вперёд, на мгновение покрылась древними рунами, светящимися сквозь кожу.
Магическая энергия потекла по моим венам, выискивая точки напряжения в заклинании противника.
Я вдохнул и нащупал ту невидимую нить, которая связывала Горелого с его пламенем — тончайшая связь между магом и его творением. Одним ментальным усилием я перехватил контроль над потоком.
Огненный вихрь замер, трепеща в воздухе между нами, будто не решаясь выбрать сторону. Лицо протвника исказилось от напряжения и непонимания. Он пытался силой воли удержать своё заклинание, но чувствовал, как его ускользает, словно живое существо, решившее сменить хозяина.
— Невозможно, — прошептал он, когда пламя развернулось на сто восемьдесят градусов.
— Для тебя — да, — ответил я, отпуская стихию.
Огненная буря обрушилась на своего создателя. Горелый попытался собрать защиту, но было поздно. Пламя охватило его фигуру, проникая под одежду, выедая глаза, сжигая волосы и плоть. Человек вспыхнул, как свечка.
