Император Пограничья 8

Дважды лил кровь. Один раз прирезал в тёмном переулке пьяного прохожего.

Выслушав обоих, я принял решение. Жёсткое, но необходимое.

— Вы воровали у своих же во время смертельной опасности. Отбирали еду у детей, обрекая их на голод. Создавали преступную группировку. В мирное время вас бы ждала каторга. Но сейчас — военное положение. Приговор — смертная казнь через повешение, которая состоится завтра на рассвете.

Митька рухнул на колени:

— Пощадите, барин! Я больше не буду! Клянусь!

Иуда молчал, только смотрел на меня с ненавистью.

В его прозрачных глазах не было ни капли раскаяния."

"— Уведите их, — приказал я дружинникам. — Усиленный караул. И позовите Безбородко в охранение — этот может попытаться воздействовать ментально.

Ночь прошла в подготовке. Я не любил публичные казни — они ожесточают людей, превращают смерть в зрелище. Но сейчас было важно показать: закон есть закон. Даже во время Гона, особенно во время Гона.

На рассвете почти весь острог собрался на центральной площади. Посреди возвышался собранный на скорую руку эшафот с двумя петлями.

Осуждённых вывели под конвоем — Митька плакал и бормотал молитвы, Иуда шёл, глядя себе под ноги.

Я поднялся на помост, окинул взглядом собравшихся. Лица были суровыми, но понимающими.

— Жители Угрюма! — голос разнёсся над площадью. — Перед вами два человека, которые в час испытаний выбрали путь шакала. Пока вы делились последним с соседями, они крали, причём крали у своих же. Пока матери урезали свой паёк ради детей, эти отнимали еду у малышей.

Они планировали грабежи и насилие.

Собравшиеся загудели, мрачнея на глазах. Женщина с тремя детьми прижала младшего к себе и отвернулась. Кто-то из мужчин сплюнул в сторону эшафота.

— Эти двое переступили черту, отделяющую человека от зверя. Они отреклись от человечности ради наживы. Закон военного времени прост и жесток, как сама война, но без него мы превратимся в стаю, где каждый сам за себя. А такая стая обречена. Пусть их судьба станет предостережением для всех, кто в час испытаний поддастся искушению.

Мы — люди, и должны оставаться людьми даже перед лицом адских отродий. Закон и честь — это то, что отличает нас от тварей за стенами. Нарушивший закон становится врагом всего острога.

— Правильно! — выкрикнул кто-то из толпы. — Крысы поганые!

«Милосердие к виновным — это жестокость к невиновным». Так говорил мой отец, и этот урок я усвоил сполна.

Я заметил Бориса в первых рядах — он кивнул, подтверждая правильность решения.