Но расследование расследованием, оно дело небыстрое, а работать-то надо сейчас. Прямо тут, зная, что где-то рядом шныряет вражина, готовый в любой момент подлянку устроить.
Значит, выход один — работать еще лучше, еще быстрее, еще точнее. Надо было кровь из носу доводить до ума сверлилки, гнать композитные стволы, гранаты, картечь. Форсировать перестройку этого «образцового» участка, чтобы там мышь без моего ведома не проскочила.
Результат!
Как и говорил Брюс, это мое лучшее оружие и лучшая защита.
Чем больше от меня реального толку для армии и флота, тем сложнее меня будет сковырнуть или заткнуть рот.
И я вкалывал как проклятый. Едва оклемался от ожогов и контузии, чуть на ноги встал — и снова мотался по цехам, по стройке, торчал в своей конуре-мастерской. Подгонял мастеров, возился с пацанами-учениками, сидел над чертежами до одури, проверял каждую гайку, каждую плавку. А злость на этих гадов только подстегивала, сил придавала. Остановить меня хотели? Сломать? Убить? Хрен им по всей морде! Я им докажу, что меня так просто не возьмешь.
Построю здесь все, что задумал, назло всем врагам! Пусть хоть лопнут от злости, пусть дальше свои козни плетут — моя работа будет им лучшим ответом!
Каждый раз, идя на завод, я понятия не имел, какая новая гадость меня там поджидает. Но трястись от страха — это не по мне. Наоборот, всё это — покушение, разборки — меня только подстегнуло, разозлило по-хорошему. Раз они так моих разработок боятся, значит, я всё правильно делаю! Значит, надо вкалывать ещё быстрее, ещё лучше, чтобы армия и флот как можно скорее получили оружие, которым шведа бить будут.
Я с головой ушёл в работу, гнал от себя мысли об опасности. Главное теперь было — как можно быстрее запустить «образцовый» участок. Это была моя крепость, моя тихая гавань, где можно наладить производство под полным присмотром, чтобы и саботажа, и шпионажа было по минимуму.
Стройка кипела, хотя, конечно, не так шустро, как мне мечталось.
Я там буквально жил. Сам проверял и кирпич, и лес, что Лыков тащил (он теперь был покладистым, может Орлов надавил). Ругался с каменщиками — кладка кривая, с плотниками — размеры гуляют. Внедрял свои «рацухи»: простейшие лебедки для бревен, шаблоны, чтобы ровнее было, контроль на каждом шагу. Старики ворчали — привыкли по старинке, «на глазок» работать, — но я стоял на своем.
Порядок будет!
Особо взялся за литейку и печи.
