Инженер Петра Великого – 4

Я не усадьбу ему показывал, а свое детище, и заодно прикидывал, тот ли это парень, которому можно доверить ключи от будущего.

Начали мы с литейки. В нос сразу ударил густой, жаркий воздух, пропитанный запахом раскаленного металла и угольной пыли. Грохот молотов и шипение остывающего чугуна для меня давно стали музыкой — а работа кипит, хотя только-только рассвет наступил.

Нартов замер на пороге, как гончая, которая взяла след. Он не глазел по сторонам, а буквально вбуравился взглядом в детали, на которые другой и внимания бы не обратил.

— Ваше благородие, — крикнул он, пытаясь переорать грохот, и ткнул пальцем в сторону плавильни. — А фурмы-то чего так высоко в горн завели? Ежели дутье пониже пустить, жар ровнее пойдет, и чугун меньше угорать будет.

Я чуть на ровном месте не навернулся. Вопрос — не в бровь, а в глаз. Я сам до этого решения доходил своим горбом, через пробы и ошибки, угробив не один пуд металла, а этот парень с лету смекнул, в чем дело.

— Чтобы шихта раньше времени не спекалась, — ответил я, стараясь говорить спокойнее.

— А что, ежели в два ряда их пустить? Нижние чисто для жара, а верхние — для продувки? — не унимался он.

Я остановился и вгляделся в него. В его глазах не было ни капли лести или желания выпендриться. Только чистое, неподдельное инженерное любопытство. Он не спрашивал, он вслух прикидывал варианты.

В мехцехе, где тарахтели мои примитивные токарные и сверлильные станки от водяного колеса, история повторилась. Я ему показываю, как мы цапфы обтачиваем, а он, нахмурившись, подходит к приводному ремню.

— Ремень-то кожаный, от сырости его ведет, — пробормотал он себе под нос. — Оттого и обороты гуляют, и точности никакой. А вот если его просмолить как следует, да с изнанки деревянных плашек набить, зацеп-то куда крепче будет.

Да этот парень просто самородок! Человек с мозгами, которые работают системно. Он видел всю цепочку целиком — от того, как дует печка, до того, как крутится станок. Он глотал информацию, и на каждый мой ответ у него в голове рождалась куча новых, еще более толковых вопросов.

Вечером я завел его к себе в кабинет. Рабочая атмосфера тут же сменилась на какую-то напряженно-торжественную. Я молча подошел к стене, нажал на неприметный выступ в панели, и кусок стены отъехал в сторону, открывая тайник (недавно сделал, захотелось похвастаться перед мастером).