Инженер Петра Великого – 4

Взятие завода в Евле — быстро, жестко, с минимальными потерями благодаря новому оружию и тактике. Я видел, как при упоминании СМ-01 и мортир в глазах Брюса на мгновение мелькнул огонек, но он не перебивал и не задал ни одного вопроса.

— На заводе, в конторе управляющего, вскрыли тайник, — продолжил я. — Внутри оказались бумаги. Левая бухгалтерия и переписка.

Я вытащил из внутреннего кармана несколько сложенных листов — копии, которые я сделал еще на борту. И протянул их Брюсу. Он взял их, быстро пробежал глазами по строчкам.

— Эшворт… — тихо произнес он, я еле расслышал. — Так вот оно что. Канал серой контрабанды под прикрытием войны. Очень в их духе.

Он аккуратно сложил бумаги и убрал.

— Дальше.

Я продолжил. Рассказал про появление «Морского Змея», про то, как нас нагнали в открытом море. Про провал моих «Щук» — я не стал скрывать неудачу, Брюс ценил честность. Про отчаянный блеф с белым флагом, который позволил подпустить пирата на дистанцию выстрела.

— У нас оставался один заряд «Дыхания Дьявола», — рассказывал я графу очередной свой безумный поступок. — Один-единственный. Я стрелял сам. Целился в паруса. Расчет оправдался. Мы лишили его хода и управления. Корабль сгорел и затонул.

Я сделал паузу, собираясь с духом перед самой тяжелой частью отчета.

— Капитана взяли живым. Томас Ллиамах. Он раскололся. Охотился он за мной. Приказ Эшворта — найти и уничтожить всю экспедицию. Не оставлять свидетелей.

Теперь уже Брюс смотрел на меня с нескрываемым вниманием.

— Мы прорывались через блокаду. Шли под шведскими флагами, косили под своих. И в самый критический момент, когда к нам подошел дозорный бриг, Ллиамах сумел вырваться из-под охраны. Чудом выбрался, оглушив стражу. Он рванул к борту, чтобы поднять крик.

Я замолчал, подбирая слова. Как рассказать об этом? Как оправдать то, что произошло?

— Он мог нас всех заложить. Всех. Секунда решала все. Капитан де ла Серда оказался рядом.

Я посмотрел на свои руки. Они не дрожали. А чего им дрожать. Я поступил правильно.

— Я отдал приказ.

В повисшей тишине было слышно только, как орут чайки. Я ждал его реакции. Осуждения. Упрека. Векдь такой ценный пленник был бы — это если судить с точки зрения значения для государства.

Брюс долго смотрел на меня. Он будто взвешивал на невидимых весах мои слова, мои поступки, меня самого.

— Где он? — наконец спросил граф.