Инженер Петра Великого – 4

Отказать в лоб не посмеют — Государя боятся. Но будут тянуть, топить твое дело в бумажном болоте, пока оно само не захлебнется. Действуй.»

Я отложил бумаги и подошел к окну. На Игнатовское опускались сумерки. Там, на стройке, еще горели факелы, стучали молотки — мои люди строили будущее. А здесь я держал в руках доказательство того, что это будущее у меня пытаются украсть.

Это была скоординированная атака. Пока я воевал со шведами, у меня за спиной плели паутину. Ударили по двум самым больным местам. По кадрам — без спецов мои технологии так и останутся картинками на бумаге.

И по закону — без утвержденного устава я был просто частником, бароном-затейником на государственной мануфактуре.

Враги мои были не дураки. Они не лезли на рожон, не подсылали убийц. Они выбрали другую тактику. Войну на истощение. Экономическую и бюрократическую. Они решили меня задушить, перекрыв кислород: людей и легальный статус. Хотели, чтобы мой проект сдох, так и не родившись.

Одной инженерией тут уже не вывезешь. Нужно было отвечать несимметрично.

Раз они бьют по моим слабым точкам, значит, пора нащупать их болевые. И я, кажется, уже прикинул, куда именно нужно бить.

Дня через три, когда я уже мысленно похоронил весь проект, над Игнатовским взвилось облако пыли. Дорогущая карета, запряженная шестеркой коней, в сопровождении десятка драгун личной охраны, подкатила к самым воротам. Я даже бровью не повел. Я его ждал и предупредил охрану на входе — пускать без промедления.

Сам Александр Данилович Меншиков собственной персоной пожаловал в мою скромную вотчину.

По официальной версии — обсудить детали нашего будущего партнерства. А на самом деле — приехал поглядеть на раненого зверя, ткнуть в него палкой и прикинуть: добить сразу или с паршивой овцы еще можно содрать клок шерсти.

Я даже знал что стало триггером к его появлению. Утром сообщили о многократном повышении цены на уголь — наверняка опять уши Демидова торчат."

"Я встретил его у кузницы, в простом кожаном фартуке поверх рабочего камзола, с рожей, перепачканной сажей.

Я тут не прожекты в голове рисую, а вкалываю по-настоящему. Напыщенный Меншиков вылез из кареты в расшитом золотом кафтане, и брезгливо оглядел заводскую грязь. Во взгляде — снисходительное любопытство.

— Ну-с, здравствуй, барон-промышленник, — протянул он, не скрывая ехидной ухмылки. — Решил вот поглядеть, на что денежки пойдут. Дошли слухи, дела у тебя не ахти. Уголь, говорят, нынче золотой, да и мастера к тебе что-то не бегут.