Первые часы всегда самые ненадёжные.
А мне… мне надо было выспаться.
Но ложился спать я не в самом лучшем расположении духа.
Потому что одолевали мысли. Чтоб их Пустота засосала.
Император-Император-Император…
Его демонизировали все, кому не лень.
Впрочем, это не вызывало удивления. Тех, кто на самом видном месте, всегда ругают. Даже если они святые.
Что уж говорить про верховного правителя огромной державы?
На этом вопросе я и заснул. И даже не заметил, как под бок прильнула Мирослава. Я обнаружил её уже утром, она мирно посапывала у меня на груди.
И так каждый день, когда я ночевал в особняке.
Но стоило мне шевельнуться, как она проснулась следом и… пришлось отложить возвращение к рабочим делам. На часок-другой.
На следующий день было обучение Святослава упражнение для маны. Потом отгрузка ему нескольких ящиков с зельями. Их хватит на два месяца, в среднем. И отправка его в усадьбу Яровых.
Если что, я был на связи.
А там… у него есть хорошие целители. Они за ним присмотрят.
Затем я вновь переключился на управляющие функции.
Тут оценить прогресс строительства.
Там дать нагоняй.
Здесь поменять планы.
В этой суете время летело очень быстро. А радовал больше всего Лёня-сектант, который, вместе со своими фанатичными строителями, выполнял исправно ВСЮ работу. Без каких-либо корректировок.
Так что я дал ему новое задание — проконтролировать доставку новых партий материалов. Посмотрим, какой из него логист, а не бригадир.
Потом я поменял охрану у костей Поднебесного на пару Волхвов.
Чтобы забрать оттуда Ардамуна. И, вместе с ним, двинулся в Загранье.
К гномам, демонам и какой-нибудь люто опасной твари, чьё сердце надо будет забрать. Цепь Основателя взял с собой.
И вот там меня ждали две новости.
Хорошая.
И плохая.
Первая — Лиля с восторгом побежала навстречу, как только я вышел из портала. Даже не остановившись рядом, она залепетала:
— Господин, у меня получилось!
— Скрыла ману?
— Да! ДА! — она кинулась мне на шею. — Скрыла! Даже мерзкая Сильфа об этом сказала! — мощный порыв ветра тут же растрепал её волосы, превратив в подобие птичьего гнезда.
Но Лиля не смутилась, продолжая улыбаться. Только сдула локон, заслонивший ей глаза. — Мужественный господин, пойдёмте, я Вам всё покажу!
И, вцепившись мне в руку, потащила в дом.
Урюк, как обычно, дремал на боку, лицом к стене. Я заметил, что его брюхо стало потолще. Что-то жизнь на всём готовом знатно его подрасслабила. Надо-ка встряхнуть его.
