Потому что он тоже был частью репутации клана Белокрыловых.
В центральном зале были представители всех кланов Сибири. Причём не мелкие, как отпрыски Морозовых на входе, а главы, их наследники и первые помощники.
Элита.
Которую Белокрылов собрал, в том числе, чтобы заявить о себе. Легитимизировать себя не только указом Императора, но и демонстрацией своего богатства.
Однако сейчас всё внимание большинства присутствующих было приковано не к вещам.
А к двум стоящим друг напротив красавицам.
Первую я знал. Демонстративно холодная.
Но великолепная даже в этом отстранённом образе.
Глубокие синие глаза, длинные платиновые волосы, которые сейчас ниспадали прямым каскадом. Приталенное платье из синего шёлка. И диадема на голове, с огромным синим камнем в центре.
Морозова. Прекрасный, но холодный цветок своего клана.
Я никак не мог вспомнить её имя. Но мы с ней уже встречались. Как раз когда я приехал на встречу с Белокрыловым в ресторан «Цезарь».
Тогда эта красавица пыталась натравить на меня присутствующих.
Но повёлся только какой-то паренёк из рода Варнавских. Только дело до дуэли он не довёл.
Этот паренёк и сейчас вился рядом с Морозовой. Но она не обращала на него никакого внимания. Как и на всех окружавших её мужчин, которые не могли оторвать от неё взглядов. И на женщин, смотревших со жгучей завистью.
Потому что сама Морозова была полностью сосредоточена на другой девушке, стоящей напротив.
И если кто-то здесь мог поспорить с Морозовой в красоте, то это она.
Но её образ был совершенно противоположным.
Вместо ледяной отстранённости — улыбка с очаровательными ямочками на щеках.
Вместо тяжёлого шёлка — лёгкая ткань, вышитая серебрянными птицами.
Вместо прямого каскада — пышная каштановая причёска, украшенная живыми цветами и заколками в виде серебряных крыльев.
Символ клана Белокрыловых.
Дочь князя?
Супруга?
Сестра?
Руслан не знал её. Хотя добрая половина зала не могла оторвать от неё глаз.
И Белокрылова отвечала им. Она задерживала взгляд на каждом. В том числе — на мне.
Её глаза были разного цвета — это называется гетерохромия. Один глаз ярко-зелёный, как изумруд, а второй серебристый.
Это завораживало…
Её мягкая улыбка стала чуть шире, когда мы с ней встретились взглядами.
— Сударь, — рядом со мной послышался раздражённый голос. — Представьтесь! Я Вас не знаю!
Я посмотрел на него. Мужчина, лет за пятьдесят. Но крепкий. С волевым лицом и строгим взглядом.
Я осмотрел его сверху вниз и ответил:
— Я Вас тоже.
