— Как там про него говорят? «Предатель», «подлец», «беглец» и прочее. Он был замечен в рядах одной из частных военных организаций, на службе клана Уваровых. Нам надо с ним связаться.
— Постойте-постойте… правильно ли я понимаю, Вы предлагаете мне выманить человека, который, возможно, мой отец, и выдать его в Ваши руки?
— Нет, неправильно. Его проблемы с Ярвоыми нас не волнуют. Но он знает то, что хотим знать мы. Просто разговор. Если всё получится, и это действительно Артур Северский, то мы добудем для него официальную реабилитацию.
А если захочешь — восстановление в правах главы рода Северских.
И кто же ему про меня столького наговорил?
— Болтун, да?
— Что, болтун?
— Ваш друг, который дал наводку на меня.
— Ах, это, — он хмыкнул. — Да, он как-то упоминал странноватое прозвище, которое ты ему дал. В любом случае, что ты скажешь?
— Если этот человек — мой отец, я задам ему все интересующие Вас вопросы. Остальное — исключено. Включая захват и выманивание.
— Разумеется, — он растянулся в довольной улыбке и протянул мне руку.
— Рассчитываю на плодотворное сотрудничество, Самородок. Привыкай к этому имени. Будем использовать его в деле.
— Разумеется, — кивнул я и крепко… очень крепко пожал его руку. — А теперь Вы расскажете, кто такие.
Крепкое рукопожатие только заставило его чуть сильнее обнажить зубы. Но не от злобы. Не от страха. А от странноватого веселья.
Мазохист, что ли?
— Одни из немногих, для кого интересы Империи превыше интересов кланов, корпораций и денег.
Очень просто.
— Гвардия Императора?
— Не притворяйся наивным. Каждый гвардеец — сын своего отца и член своего клана. Кланы считают, что их дети представляют в гвардии их интересы. Но по факту, гвардейцы — это заложники с промытыми мозгами. Но не отрицаю, что иногда они даже полезны. Как пушечное мясо.
Какой цинизм.
— Я жду ответа.
— Не сегодня. Ты неплох. Но настоящее доверие надо заслужить. Ты и сам это знаешь не хуже меня. А теперь идём. Время.
В бальный зал мы вернулись в самую последнюю минуту.
И Белокрылов это заметил. Он следил за временем. Поэтому наш поздний приход чуть не стал для него очередным поводом сорваться на Владиславе.
Но всё обошлось.
В тот день мы с Владиславом больше не обмолвились ни единым словом.
Да и времени на это не оказалось. Я быстро переоделся из потрёпанной в дуэли одежды, в взятый с собой запасной, чуть более торжественный костюм.
Затем прошло несколько танцевальных актов.
