Изгой Проклятого Клана. Том 4

Одна из бортпроводниц тут же оказалась за его спиной и принялась массировать ему плечи. Он откинулся на спинку дивана, с удовольствием прикрыв глаза. — А потом тебя бы попытались убить. И вполне возможно, у них бы получилось. Но ты мне интереснее живым. Пока что.

Он щёлкнул пальцем второй проводнице и указал на меня.

Она зашла за диван и принялась массировать плечи уже мне. Причём, из её пальцев исходила приятная тёплая энергия, которая дополнительно расслабляла мышцы.

Я откинулся на спинку, пытаясь получить удовольствие.

Снова раздался скучающий голос Императора:

— Эти девочки — профессионалки во всём. Как вести себя, как разминать мне спину, как приносить удовольствие мне в постели. Идеальные слуги. Но не очень интересные. Воли нет. Понимаешь? Точнее, их воля подчинена мне. Одной надо кормить выводок младших братьев и сестёр, оставшихся без родителей. А второй — помогать сиротскому приюту, в котором она выросла.

Он жестом велел бортпроводницам прекратить. И пристально посмотрел на меня.

— Поэтому они сделают всё, что я им прикажу. Велю — сломают тебе шею. Велю — разгрызут зубами собственные вены и умрут с улыбкой на лице. Потому что служить мне — их задача. Но знаешь что самое паршивое? Возьми любую из аристократок, выдрессируй полгода, и получишь то же самое. Безвольную куклу.

Он мановением руки велел бортпроводницам вернуться на исходные места. И говорил дальше:

— Вот только какого аристократа не возьми — они все почти полные ничтожества. Ни у кого из них нет такого потенциала, чтобы вместить внутри себя настоящую силу, понимаешь? — сверкнули его глаза.

Он опустил глаза на уровень моего сердечного мана ядра.

Я заблаговременно позаботился о маскировке своей энергетики.

— А вот в тебе… я вижу этот потенциал, — его глаза смотрели будто сквозь меня. Он поднял и посмотрел в мои. — Ты хорошо освоил эту силу. Даже научился прятать. Хотя, казалось бы, откуда у изгоя из какого-то захолустного клана такие навыки?

— Терпение.

Он оскалился. Будто представил эту сцену буквально и она его крайне развеселила.

— Ты так говоришь, будто ты единственный, кто столкнулся с борьбой за выживание. Не смеши меня, граф. Ты — лишь один из многих. Но единственный, кто смог впечатлить меня, впервые за… — он замолк. — За очень долгое время.