Изгой Проклятого Клана. Том 6

Однако всё было на удивление спокойно. Ни одного лишнего шороха.

Только лось взглянул на меня из-за деревьев. А потом тут же умчал в лес.

Уже через три часа я прибыл к особняку Вершининых, телепортировал к нему лабиринт и велел всем погружаться. Вершинины были, мягко говоря, не в восторге. Пусть их особняк и был старым, ветхим, местами практически разрушенным, а слуг у них осталось мало. Но это был их дом, где поколениями взращивали уникальную силу, берегли свою стихию и уникальные традиции. Это было ценно.

Однако моя воля оказалась для них приоритетом.

В конце концов, Илья наглядно продемонстрировал, на что способен их новый-старый дар. И напомнил, кому они обязаны. И кому будут обязаны ещё больше, ведь я собирался пробудить дар каждого из них.

А потом Илья и Константин попросили меня следовать за ними. Константин, к моему удивлению, заговорил куда мягче обычного:

— Ты ведь никогда её не видел, да?

Я сразу понял, о ком речь, и покачал головой:

— Нет, никогда.

— Идём, — сказал он.

— И я пошёл за человеком, который был Руслану дедом, но который создавал больше всего проблем при нашей прошлой встрече.

Мы поднялись на второй этаж особняка, где буквально витала в воздухе энергия стихии жизни.

Её использовали круглосуточно, чтобы поддерживать здоровье матери Руслана. Моей матери.

Скрипнула дверь с несмазанными петлями. В проветриваемой комнате, на кровати, лежала женщина.

Я не узнавал в ней ничего. Не длинных чёрных волос, волнами рассыпавшихся по подушке, ни мягких и правильных черт лица.

На удивление, она не выглядела сильно старше меня. Её облик будто застыл во времени.

Красивая. Пусть и чуть бледновата. Но это можно понять.

На вид ей было лет двадцать — двадцать пять. Такое бывает при магической коме. Особенно, когда находящегося в ней человека постоянно поддерживают с помощью магии стихии жизни.

Не могу сказать, что что-то почувствовал. Даже у Руслана не было воспоминаний о ней. Но я сразу ощутил свой долг. В том числе за то, что пользовался телом её сына, которое мне изначально не принадлежало.

— Вот, — сказал Константин. — Вот она. — он вздохнул. — Вот так лежит уже много-много лет, с самого твоего рождения, — старик посмотрел на меня. — Всё ради того, чтобы ты родился и выжил.

Я промолчал.

Переживания Константина ощущалось.

— Я верну её к жизни, — твёрдо заявил я, посмотрев Константину в глаза. — Даю слово.

Старик выдержал мой взгляд, вздохнул, кивнул и прошептал:

— Спасибо.

В конце концов, это была и моя мать тоже.