Изгой Проклятого Клана. Том 6

— Хотя я знаю, на что этот парень способен. Пусть при мне он демонстрировал не все свои способности, но слухов о нём ходит достаточно. Как минимум половине из них я могу поверить. Источники надёжные.

— Ну? — Константин приподнял бровь, выжидательно глядя на вампира.

— Ладно, валяй, — отмахнулся Атаман. — Может, он сможет помочь мне. Чем бес не шутит?

Константин повернулся ко мне:

— Этот кровосос… Насколько ты знаешь — а я уверен, знаешь — хочет избавиться от своего хозяина. Того, кто обратил его.

Какого-то древнего вампира из клана Цепешей. Мы помогаем ему ослабить связь с хозяином. Во многом благодаря нашей стихии. благодаря ей наша кровь сильна и может разбавлять кровь вампиров, тем самым ослабляя привязку младшего вампира к старшему. Связь тоже слабеет. Пусть полностью оборвать её не получится таким образом. Да и нельзя вампирам переливать слишком много крови обычного человека, тем более одарённого.

Я вздёрнул бровь и взглянул на Атамана:

— Ты что, занимаешься переливанием крови?

Атаман раздражённо поморщился:

— Вампир, занимающийся переливанием… Смешно, да?

— Местами, — усмехнулся я.

— На моём месте ты бы сделал то же! — телохранитель ёрзнул от негодования. — Свобода стоит любых усилий, — он стиснул челюсти. — Пусть и понимаешь это далеко не сразу. Далеко не… вовремя. Но, ничего. Главное, что я жив. А пока я жив, я могу бороться, побеждать и двигаться вперёд, — его глаза решительно сверкнули.

Я посмотрел в них. Пристально.

Я понимал его.

Но сочувствовал ли?

Нет. Ни капли.

Потому что помнил, что этот нелюдь сделал в прошлый раз. Не с врагами. Не с чужаками. А со своими же… СО СВОИМИ!

Телохранителями, которые оказались в отключке, выполняя свою работу.

В нашу прошлую встречу Атаман убил их. Перед тем как скрыться от рыщущих императорских гвардейцев, явившихся чтобы задержать его.

Оба телохранителя Атаман были убиты собственным нанимателем. Может, их связывали чисто экономические отношения. Без верности, дружбы и даже базового уважения.

Но убивать своих⁈ Чтобы спасти собственную гнилую шкуру?

Это мерзость. Одно из величайших преступлений, на которые мог пойти разумный. Даже звери так не поступают. Только подлейшие из подлецов.

От отвращения я скривил лицо. Атаман это заметил и недоумённо нахмурился.

А я продолжил смотреть ему в глаза.

В прошлый раз я дал себе слово, что никаких сделок с этим существом у меня не будет. А моё слово — закон.