Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Изгой Проклятого Клана. Том 6» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Пока его отец — Император — медленно подходил ближе.
— Вы все — идиоты, — произнёс Его Величество, проведя хищным взглядом по стоящим на коленях Сталиновым. Пока не остановился на своём сыне. — Точнее те, кто решился на этот план, — он невесело усмехнулся, подойдя к Олегу. — Ты подписал себе приговор. Не потому что осмелился пойти против меня. А потому что выбрал сторону людей, не придумавших ничего лучше.
— От-тец… — дрожащим голосом начал Олег.
Но Император даже бровью не повёл.
— Глупцу не место на троне. Тот, кто жаждет власти, должен обладать силой и умом.
«Смотри внимательно, запоминай…»
«Смотри внимательно. Запомни!»
«Смотри и запоминай, чтобы не оказаться на их месте!»
Владислав много раз слышал варианты этой фразы. И каждый раз от неё по его спине пробегал холодок.
Чтоб его…
Проклятый Император… точнее — Северский! Проклятый Северский!
Владислав думал о предателе Самородке! Никак не о брате! «Брате»…
Самородок. Он не боялся брата. Именно поэтому Император и выбрал его. За идеальное сочетание силы, интеллекта и характера. Характера, который он всё равно скопировал бы, при полном захвате тела. Отличить от оригинала было бы невозможно.
Почти…
— Да, брат, — сдавленным голосом ответил Владислав. Как всегда.
Император хмыкнул и поднял руку.
— Отец, умоляю тебя! Прошу! — Олег Вознесенский попытался податься вперёд.
Даже Сталиновы смотрели на него с презрением.
Действительно, жалкое зрелище.
Но Его Величеству было всё равно. Его бесстрастный взгляд не выражал ничего. Абсолютно.
Между его пальцев вспыхнул синий свет. Волна маны разошлась по залу, налипая на всех присутствующих.
А в следующую секунду потоки силы потекли к Императору. От всех.
Владислав сжал руками перила балкончика, ощущая как мана покидает его тело. Но ничего не сделать. Надо было терпеть. Надо было смотреть, как со Сталиновыми происходит то же самое, только хуже.
Мана покидала их полностью. Один за другим они падали на пол, как оледеневшие куклы, в которых не осталось ни капли тепла и жизни.
