Он выкинул меня из своей жизни, вдоволь использовав и получив доступ к своей корпорации.
— Когда-то я верила, что твое слово — закон. И ты мне обещал! Ты поклялся, что никогда и ни при каких обстоятельствах не навредишь моей семье. Я думала, что обещание Игната Юсупова хоть что-то да значат. А ты.. Как ты низко пал, Юсупов..как низко ты пал.
Мои слова повисают в воздухе, и Игнат прищуривается, у него желваки на щеках дергаются.
И в какой-то миг мне становится по-настоящему страшно, потому что с таким лицом убивают.
И он выговаривает совершенно зло:
— Я сейчас не про твоих родителей.
Смотрит на меня многозначительно и обводит взглядом помещение.
— Я про вот эту вот шарашку, которая тебе так дорога, и про сотрудников, которые тут числятся, не скажу, что работают, ибо слукавлю, потому что работой это не назовешь, но все же зарплату получают исправно.
— Это все равно низко, ты грязно играешь, — качаю головой, а Игнат наступает на меня.
— Бизнес - вообще дело жесткое и грязное.
Тебе ли не знать, Юля? — ухмыляется как-то многозначительно и вновь сужает глаза. — Все равно будет по-моему. Заартачишься — всех поувольняю, никто и нигде найти работу не сможет, а если ты, моя дорогая, подумаешь создать свою фирмочку и понабирать своих — бывших сослуживцев — я врублю рычаги давления, и личностью Моргуновой Юлии Константиновны заинтересуются определенные структуры.
— Подонок.
— Прекрати сквернословить. Просто прими как данность.
Я аннулировал развод. Даю сутки на то, чтобы все обдумать и принять.
— А если не приму? — отвечаю с нажимом.
Не говорит ничего, лишь раздвигает губы в подобие улыбки, от которой у меня мурашки, и я понимаю, что все. На этом точно все.
— Собирайся, дорогая моя жена, ты переезжаешь в мой новый особняк, чьим дизайном и займешься.
— А если…
— Без если.
— Ты обещаешь, что никого не уволишь? — перехожу в наступление, потому что приходит осознание, что мне отказаться от предложения не дадут.
— Да. У тебя нет шанса на отказ. Даже в зародыше нет возможности отказаться. Так что советую свыкнуться с тем, что будет.
Больше ничего не хочу ни говорить, ни слышать, просто разворачиваюсь на каблуках и ухожу.
— Не хочу тебя знать.
Игнат меня не останавливает, разве что, когда дохожу до двери, в спину летит:
— У тебя сутки. Мои люди заедут за тобой, и советую без глупостей. У тебя нет права на отказ.
