С ним.
— Вот ты рисковая, Юля... Ну и что? Что он сказал?
Хороший вопрос. То, что он сказал, мне еще предстоит обдумать и постараться хоть как-то осознать, но коллегам я, конечно, этого не скажу, поэтому ободряюще улыбаюсь и заставляю себя выговорить:
— Он намерен оставить вас и не увольнять.
Эти слова вызывают вспышку радости. Улюлюканья и крики.
— Это же бомба-новость, Юльчик! Ты у нас огонь-баба. А скажи, этот Юсупов, он красивый?
Входит в раж Оля и начинает наматывать длинный локон на палец.
— Ты женщина замужняя, Оля, — одергиваю веселую пухляшку, — поэтому не советую заглядываться в его сторону.
— Да нет. Я мужа люблю! - выговаривает, и щеки алеют. Он у меня такой затейник… просто интересно на этого миллиардера посмотреть, по фоткам в интернете он просто огонь-мужик.
Вздыхаю. Единственный совет, который актуален с Юсуповым, — это держаться от него подальше и не подходить и на пушечный выстрел.
Поэтому я просто ухожу по-английски, ни с кем не прощаясь.
Мне нужно подумать.
Мне нужно понять, в какую именно яму летит моя налаженная жизнь.
Глава 4
Сотрудники настолько заняты обсуждением новых новостей, что никто не понимает, что я ухожу, а я иду на парковку, дрожащими руками копошусь в сумке, чтобы найти ключи от своей машины.
— Черт возьми, ну где же они?! — почти рычу в отчаянии, и моя сумочка летит на пол, рассыпая все свое содержимое, сажусь на корточки и начинаю все подбирать, замечаю наконец свои ключи, но их неожиданно подбирает кто-то другой.
Мой взгляд сначала фиксирует начищенные до зеркального блеска дорогущие туфли, в которых я вижу свое взвинченное отражение, затем брюки, и я медленно выпрямляюсь, чтобы увидеть
Игната.
— Ты меня преследуешь, Юсупов?! Мне казалось, мы попрощались на сегодня!
Мой бывший не отвечает, просто смотрит в мое лицо. Холодный и бездушный киборг.
Боже, как же я его ненавижу!
Протягиваю руку.
— Верни ключи от моей машины, пожалуйста! — заставляю себя быть вежливой, потому что с
Игнатом не получится в приказном тоне разговаривать.
Поворачивает голову и смотрит на мой седан, который я ласково про себя называю “Белесиком”.
— Эту колымагу ты называешь машиной? — спрашивает иронично, а у меня в венах кровь кипеть начинает.
— На что заработала — то и вожу, - отвечаю резко.
— Плохо работала, продешевила, - выговаривает как-то ядовито и мне в его словах другое мерещится, словно он про деньги сейчас говорит.
