Я. Хочу. Тебя.

– Такой огненной я еще не встречал. Во всех смыслах, – хрипит Арман, прижимая меня своим телом. – Я же говорил. Мы с тобой идеально сойдемся!

– Иди ко мне…

В его глазах мелькает что-то черное. Совершенно дикое, когда он вдруг обрушивается на мои губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Совсем иначе. Так, как еще никогда не прикасался.

Он будто поглощает меня.

Наполняет своим неистовством, жадно вбиваясь в самое горло.

Подчиняет полностью.

Насаждает свою власть.

И неумолимо отравляет чм-то, от чего все мое тело пронзает крупная дрожь.

Будто собой самим наполняет.

Своим голодом, от которого суставы сводит судорогой, а сердце начинает нестись в бешеной скачке. Своей бешеной силой, только теперь направленной на лютое. Беспощадное. Неотвратимое насыщение этого голода, этой запредельной страсти.

­– Моя, – рычит, на миг отрываясь.

Окидывая меня взглядом, от которого я начинаю полыхать. Кажется, сейчас от моей кожи реально начнет исходить дым и гарь.

Потому что внутри бушует пожар. Дикое необузданное пламя. Сама стихия.

– Твою мать, Ника, – обхватывает мои плечи.

Яростно прижимает к себе , так грязно ругаясь сплошным хрипом, что у меня краснеют даже кончики ногтей.

– Чуть не сорвался. Забыл.

Его тело впечатано в меня. Врезано. Бьется жадными дикими ударами.

Кажется, сейчас перекатывающиеся у моей кожи расплавленной сталью его мышцы, просто взорвутся и лопнут. Его трясет ничуть не меньше, чем меня.

– Сожрать, – снова поднимает взгляд.

Прижимает свое лицо к моему вплопную.

– Сожрать тебя хочу. Вбить в себя так, что ничего между нами не осталось. Кости пробить и вовнутрь забиться.

Мне страшно. Страшно от его дикого взгляда. От его слов. Это на грани безумия.

Так страшно, что внутри все холодеет. Но тело бьет волнами дрожи совсем от другого. Кажется, его безумие передается и мне. Будто он таки вбил его прямо в меня. Под кожу.

– Ты моя нежная…

Шепчет, скользя губами по щекам. Спускаясь по шее. Чуть прикусывая жадно бьющуюся на шее жилку, от чего сама уже стону.

Распахиваю ноги еще шире. Зарываюсь пальцами в его волосы, даже не замечая, как начинаю тянуть их на себя. Царапать кожу головы, от чего он начинает тихонько рычать.

– Моя хрупкая…

Его губы скользят по плечам.

Обводят круги вокруг сосков.

И внутри , между ног, взрывается жаркий узел.

– Блядь, Никаааааа, – он не останавливается.

Целует ниже. По ребрам. По животу.

Только не дает сдвинуть ноги.