Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Выстреливает, лупя по каждому нерву. Заставляет дрожать. Покоряться. Распахнуть глаза.

– Вы ошиблись… Я не… Не из тех…

Бессильно лепечу и тут же замолкаю, встречаясь с его черным дьявольским взглядом.

И тут же словно лечу в пропасть.

Упала бы. Если бы огромные руки не удерживали сейчас меня.

Его глаза пронзают. Насквозь. Выжигают свое клеймо прямо внутри. Во всех внутренностях. До края. За гранью.

И меня ведет.

Пьянею, как он самого крепкого алкоголя.

Черный взгляд. Дьявольский. Порочный.

Пропитанный адской похотью.

Такой, от которой даже воздух в маленькой комнатушке начинает сгущаться. Его можно резать ножом.

Ударяет прямо в сердце. Разносится по крови. Заставляет ее вспыхнуть в миг.

Полыхает. Дурманит. Заставляет покориться. Сгореть в этих лихорадочных алчно пожирающих меня до последней капли глазах.

Закалывает, как бабочку на булавку. Пронзает.

– Я. Сказал. Ты. Моя.

Каменный пресс буквально врезается в меня, вышибая воздух окончательно.

В голове мутнеет, когда его чувственные губы властно обрушиваются на мои.

Сминают. Размазывают.

Последнее слово он произносит прямо мне в рот.

И его голос лупит. Ударяет куда-то внутрь живота."

"Проносится огнем вместе с его диким вкусом.

Вкусом зверя. Настоящего мужчины. Силы такой, что заставляет всех вокруг расступаться перед ним.

Вкусом, от которого забываешь обо всем на свете…

И лишь распахиваешься, подчиняясь его напору.

Он толкается языком мне вовнутрь, обжигая до самого горла. Порабощая.

Пробуждая во мне самой что-то дикое. Первобытное.

Отзывающееся пронзающей насквозь дрожью во всем теле. Прострелами в позвоночнике.

Дурманом. Который заставляет глухо стонать, проглатывая этот стон, который тут же забивается уверенным алчным языком мне обратно в горло.

Пальцы на ногах поджимаются.

Я вся превращаюсь в оголенный, пламенеющий комок натянутого нерва.

Вдыхаю его вкус. Жадно напитываюсь. Чувствую себя, будто я сухой песок, и оживаю по-настоящему только под рваными толчками его языка. Под его руками, что уже легли на грудь собственническим жестом.

Сжали ее огромными ладонями дикого зверя. Мужчины, который привык подчинять. Властвовать. Брать свое.

И ураган разливается по венам.

Будто и не было никогда другого мужчины. Словно никто никогда меня не целовал.

Хотя…

Разве кто-то хоть раз в жизни целовал меня ТАК?

Разве кто-то, кроме него, так способен?

Его огромный орган упирается прямо в меня.

Так крепко, что вздрагиваю, пытаясь отстраниться, но только еще сильнее упираюсь в стену.