Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Немного больно. Но… Так блаженно. Так сладко, что я сама готова толкаться ему навстречу!

Соски горят огнем под его жадными уверенными пальцами. Болезненно ноют, переполняясь жаждой все новых прикосновений. Затвердевают в камушки так сильно, что, кажется, об них можно порезаться.

– Моя. На всю ночь, – жарко выдыхает он мне в губы, резко выпуская из порочного плена своих рук.

Отодвигается на пару сантиметров.

И вдруг становится холодно.

Даже закусываю губу.

Тело само льнет к его стальным мышцам.

Будто орет, умоляя, чтобы он продолжал!

Почему остановился? Зачем?

Миг, – и он резко дергает замок молнии моего платья вниз.

Распахивает одежду, отшвыривая его в сторону.

Я остаюсь перед ним в одном ничего не прикрывающем, абсолютно прозрачном кружевном белье.

Никогда такого не ношу, но тут Ритке ухажер какой-то ее, которого она почему-то держит в секрете, подарок сделал. А ей размер не подошел, вот и передарила мне. На меня зато сел, как влитой. Вот и решила с какого-то перепугу сегодня нарядиться… Скорее, чтобы Ритке приятно сделать.

Вот и сделала. Приятно. Только не ей, а громиле.

Миг промедления, в котором я не чувствую жар его кожи, его срывающих с петель, прикосновений, и дурман в голове резко рассеивается."

"Осознание лупит по вискам сильнее, чем его удары противнику на ринге. Будто молотком со всего размаху по голове ударили. Хлещет по разгоряченным щекам, как пощечина. Заставляя их гореть еще сильнее. Только теперь уже от дикого, жгучего стыда.

Как я докатилась до такого?

Я. Стою перед незнакомцем. Перепачканным кровью и потом. Смотрящим на меня с дикой похотью, в которой больше нет ничего, кроме звериного, неудержимого желания просто подмять под себя и овладеть. Да что там. Будем называть вещи своими именами.

Просто трахнуть. Похабно. Даже имени не спросив. Да и на что оно ему?

Ведь и я не знаю его имени. Понятия не имею, кто он. Только кличка какая-то дикая. Смерч. И ничего больше.

Стою перед ним. Совершенно обнаженная.

Съеживаюсь.

Мороз проносится по всей коже. Оставляя по себе ледяные пупырышки.

– Не надо. Прошу…

Выбрасываю перед собой обе руки, когда эта громадина снова надвигается на меня.

– Что за глупости, детка?

В его глазах начинает колыхаться черная ярость.

– Ты только что сама чуть на мой член не запрыгивала! Цену себе набиваешь?

Уже рычит. Смотрит грозно. Исподлобья.