Мы же приняли их за шпионов, которые узнали корабли и то, что случилось с командой. Посчитали, что это личные травмы на фоне смерти близких людей! А получается…
Он не договорил, и, сорвавшись, рванул куда-то к берегу, на ходу доставая мобилет.
Твою же мать! Ну почему с этими людьми всегда так сложно? Никогда не разберутся до конца, сначала голову снесут, а потом амнистируют, уроды.
Выгрузиться нам не дали. На борт, заталкивая команду обратно, поднялись пару десятков серьёзных мужчин в одинаковой чёрной форме, совершенно мне не знакомой.
Что у них в этом мире за любовь именно к чёрному цвету? А если я в фасонах не разбираюсь? Я же и не отличу, мать их.
Меня, после разговора со следователем, тоже вежливо вернули на борт. С остальными кораблями происходило абсолютно то же самое. Выгрузка была запрещена под предлогом того, что нужно разобраться, кто из нас пират, а кто жертва. Ведь это мы потопили корабль и захватили ещё два! И, судя по настроению стражи, все склонялись к тому, что пираты — мы!
Глава 26
— Не толпимся, расходимся по каютам, — сиплый голос офицера в чёрной форме разлетался над палубой.
— Небольшое следствие, и вас отпустят, но сейчас не мешайте работать! Расходимся, все расходимся! Ложимся на свои койки и кайфуем от ничегонеделания. А вам что, особое приглашение нужно?
Эти слова были обращены ко мне. Я состряпал максимально высокомерное лицо, учитывая возраст, конечно, и процедил:
— Все люди на всех кораблях — мои люди! И я настаиваю, чтобы любой допрос был только в моём присутствии, как и в присутствии менталистов и ментаторов.
Любые другие формы взаимодействия с моими подчинёнными я не допущу!
— Молодой человек, — начал офицер, но я его перебил:
— Ваше сиятельство, пожалуйста! Насколько мне известно, в моей стране действует система презумпции невиновности! И, пока вы не доказали какую-либо виновность кого-либо из членов экипажа, проявляйте необходимое уважение.
— Да, ваше сиятельство, — совершенно неожиданно для меня стушевался здоровяк с ярко-рыжей шевелюрой.
— Мы уже ожидаем новых менталов, те, что были с нами, почему-то выбыли из строя. Через полчаса, с вашего позволения, мы приступим к допросам, ой, к опросам. Вы же позволите занять кают-компанию этого корабля?
Я прекрасно осознавал, что вопрос о дозволении был чисто риторическим, и моё разрешение, вообще не требовалось. Но мне понравилось, что офицер не стал наращивать конфликт. Он мне уже нравился.
— Конечно, офицер, — миролюбиво согласился я.
