Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

— Странно… — нахмурив брови, заявил он, уставившись в одну точку и облизывая губы. — Я почему-то не чувствую языка и губ…

В следующее мгновение он вперил в мою сторону свой уже расфокусированный взор.

— Ты… — произнес он, протягивая в мою сторону руку, однако в этот момент я был уже на ногах, сделав пару шагов назад.

— Свет! — хриплым шепотом скомандовал Александр, а затем прижал ладонь ко рту, явно борясь с тошнотой.

На лбу у Александра выступили крупные капли пота, он побледнел и весь как-то осунулся.

Электроника на голосовую команду откликнулась мгновенно и помещение стало освещено вполне себе обычным образом.

С изрядным трудом, и не с первой попытки, поднявшись на ноги, Александр, которого шатало из стороны в сторону, словно бы матроса на палубе в шторм, двинулся к бильярдному столу, дойдя до которого принялся шарить рукой по сукну, явно ища пакетик с «дурью».

— Его здесь нет… — прошептал он, не обнаружив искомое. — Но я… Я точно помню, что оставлял его здесь!

А затем, едва-едва удерживаясь на ногах, направился к бару, дойдя до которого и, пошарив рукой по небольшой столешнице из красного дерева, развернулся ко мне, сжимая в руке практически пустой уже пакетик.

Я, согласившись с его словами, кивнул, продолжая молча наблюдать. Любовничек держаться на ногах был уже не в состоянии.

Александр Блумфельтд, стоя теперь на карачках, в одной лишь расстегнутой рубашке и в носках, являл собой зрелище более чем колоритное. Он, постоянно заваливаясь набок, полз к противоположной стене, ну а я неспешно шел за ним.

К стене, которая таковой вовсе даже и не являлась.

Вся противоположная стена этого помещения представляла собой один здоровенный встроенный шкаф, застекленный тонированным стеклом и разделенный стеклянными же перегородками на множество секций. И это стало видно только теперь, когда помещение начало нормально освещаться.

Предназначение одной части «коллекции» было вполне очевидным, а вот другой…не вполне. Никак не могу пожаловаться на скудость воображение, но то для чего могут потребоваться некоторые хреновины за стеклом… Нет, в этом воображение мне отказывает.

Александр тем временем дополз до стеклянной стены и уже сумел-таки открыть одну из многочисленных стеклянных дверок, а выбрать нужную для него было сейчас очевидно непросто, которая открывалась тоже весьма интересным образом, по прикосновению к ней, достав некую металлическую коробочку.

Подойдя ближе, я не без интереса наблюдал за его действиями.