Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

И хотя на улице сейчас чуть ниже нуля, то есть не совсем уж мороз, но все же…

— Пап! Закончи с этим поскорее, пожалуйста! А то, ведь, так и простудиться недолго! — повелел я.

— А вы не переживаете, барышня, по поводу того, что ваш приемный отец в могиле простыть может? — громко и с издевкой поинтересовался папашкин оппонент, услышав мои слова.

В толпе Вениаминовых раздались смешки.

— А я ведь вас, уважаемый, кажется, предупреждала в тот день о том, что за сказанные слова и совершенные поступки придется ответить. И, как видите, этот момент настал.

А теперь уже все, друг Горацио, поздно пить Боржоми. И не нужно сейчас пытаться маскировать свой страх банальным фиглярством, слишком уж это очевидно. Не по-дворянски. Лучше потратьте время на прощание с родными и близкими, ведь ваш путь в этом мире через несколько минут завершится. — мой ровный тон был настолько ядовитым, насколько это вообще было возможно.

— Посмотрим. — бесцветным голосом ответил тип и отвернулся, а из толпы его родственников раздались женские голоса, посылающие в мой адрес разнообразную брань.

— Вы явились сюда затем, чтобы устраивать с моей дочерью словесную пикировку? — поинтересовался папаня у оппонента. — Если да, то получается не очень хорошо.

Тот в ответ лишь сплюнул на землю, но ничего не ответил.

Ясно, господа у нас в Париже.

— Не принимай его слова близко к сердцу. — произнес приемный отец и, погладив меня по плечу, отошел, а тетушка просто промолчала, оставив мою реплику без комментариев.

В этот момент на дуэльной площадке наступила полная тишина, а затем…

При виде этого человека, у всех присутствующих здесь лиц женского пола, и Кайа не исключение, перехватило дыхание.

Талант описывать красоту человеческую, особенно мужскую, у меня отсутствует напрочь, но…

Чертовски хорош собой. Так, пожалуй, возможно коротко описать этого подтянутого пятидесятиоднолетнего высокого мужчину с легкой проседью в густых темных волосах, носящего испанскую бородку и одетого в ультрамодный мужской костюм. Из ювелирки я на нем заметил лишь обручальное кольцо да часы.

— Доброго всем утра! — поздоровался с присутствующим великий князь, и присутствующие ответили ему тем же.

— Вот почему мою Кайю не определили, например, к нему? — тихим шепотом поинтересовался я.

— Прошу прощения, тетя. — ответил я и, опустив взгляд на землю, пообещал. — Я буду молчать.

— И молчи! — все тем же недовольным тоном закончила она разговор.

— Господа…! — услышал я голос великого князя и перевел взор на него.