Кайа. История про одолженную жизнь. Том 4. Часть 1

В моих глазах заплясали знакомые уже зеленые адреналиновые кляксы, а время начало замедляться.

Уважаемый приемный отец, пожалуйста, не дай себя убить! Иначе твоя любимая жена и твой еще не рожденный сын, а также я, что совсем плохо, рискуем недожить до завтра!

Стоять сейчас и просто наблюдать, понимая, что моя жизнь и смерть от меня никак не зависит это…

Это просто невыносимо!

Мою спину покрыла испарина.

А поединок тем временем продолжался своим чередом.

Папаня, в чьих руках клинки казались игрушечными, еще не сумел провести ни одной атаки или контратаки.

Игорь Филатов лишь парировал удары и отступал.

Каждый раз, когда клинки дуэлянтов сталкивались друг с другом, сердце мое уходило в пятки. Ничего прекрасного в подобной схватке не было. Средневековое варварство. Даже звук сталкивающейся стали был сейчас отвратителен моему слуху.

В рядах Вениаминовых царило явное воодушевление и оживление, и вообще, настроение у них стало лучше, чего нельзя было сказать о родственниках Игоря.

Как же папашкин противник прекрасно двигается…

«Порхай, как бабочка. Жаль, как пчела». — вспомнились мне слова Мохаммеда Али, когда после очередного выпада Вениаминова, на белоснежной рубашке Игоря, в районе левого плеча расцвело кровавое пятно, а саму руку он опустил и поднять уже не смог, хотя и продолжал удерживать дагу.

Я крепко сжал в кулаке ткань юбки.

Игорь Филатов отлично владеет холодным оружием, но…

Но между этими двумя такая разница, и теперь это совершенно очевидно каждому, как между очень хорошим боксером, но одним из многих, и чемпионом мира.

Значит, происходящее совершенно не случайно и это просто чей-то план «Б».

Не получилось сковырнуть приемного отца, используя репрессивную машину государства и план устроителей всего этого действа просто пошел иным, заранее просчитанным путем. И теперь становится совершенно ясно, почему этот тип, Вениаминов, вел себя так вызывающе дерзко во время задержания папани.

За всем этим стоит одна лишь Государыня? Или же некто неизвестный мне использует как пешку и ее саму?

Я вгляделся в лица дуэлянтов. И к моему удивлению, ни один из них не выказывал ни страха, ни волнения. По крайней мере, внешне. Лишь приемный отец слегка морщился от боли.