Кайа. История про одолженную жизнь (том Пятый, часть Первая) (СИ)

 — прочел я практически моментально пришедший ответ.

— Спрятаться… — повторил вслух я.

В погребе или где-нибудь снаружи?

Оружие бесшумное, а значит, о произошедшем здесь еще никому, кроме меня, неизвестно. И тех, кто первыми заявятся сюда, я практически гарантированно сумею пристрелить. Но если вдруг что-то пойдет не так, то шансов выбраться отсюда живым у меня попросту нет…

Выйти наружу и попытаться спрятаться где-нибудь на территории? Выход из погреба для «голубков» в голубятне виден как на ладони, а рассчитывать на то, что профессионалы не станут вдруг наблюдать за тем, что происходит внутри огороженного периметра, не приходится.

Заинтересуются ли они тем, куда это их юный друг «Ришард», ну то есть я, вдруг направился и выйдут ли на связь? Пятьдесят на пятьдесят: или выйдут, или нет.

Более того, неизвестно, где конкретно находится сейчас контрольное устройство той фиговины, которую зашили мне под лопатку и как далеко от него возможно отойти, ведь если уйду чуть далее, чем следует, то…

— Короче говоря… — произнес я вслух, а затем резко заткнулся и метнулся за бочку.

Дверь в погреб приотворилась и внутрь заглянула какая-то женщина.

Стрелять в нее еще нельзя, ибо наблюдатели могут заметить. Не стрелять тоже нельзя, ибо она сейчас увидит тело Агнешки.

— Агнешка… — было единственным точно понятым мною словом из целой тирады, произнесенной этой женщиной весьма громким шепотом, в котором слышались крайняя степень неудовольствия и волнения.

Она все еще стоит на входе, явно не желая заходить внутрь.

Все-таки мать или старшая сестра?

— Мама… — шепнул я, отвернувшись в другую от нее сторону, дабы мой голос было сложнее распознать.

— Агнешка? — тихонько спросила в ответ женщина.

— Мама… — вновь шепнул я.

Ева наконец-то спустилась внутрь.

Ну, конечно, вся логика «сюжета» происходящего требует, чтобы Ева появилась здесь и сейчас. Вот она и появилась…

Я прицелился, а затем выстрелил и…

Промахнулся, ибо Евы в том месте уже не было. Она, заметив наконец тело Агнешки, тут же кинулась к покойнице, издав при этом вскрик.

Я же, не став повторно стрелять, метнулся к двери и закрыл ее, дабы никто не заинтересовался, что это за чертовщина творится в погребе.

— Ришард… — прошипела женщина, повернув ко мне перекошенное от гнева и горя лицо, а затем…

— Я — Кайа. — поправил ее я, глядя в глаза этой женщины, полные слез.

— Кайа? — удивленно переспросила она, делая ударение на второй слог.

— Да, Кайа. Ну или Ведьма, по-вашему.