С этим надо было что-то делать, и к обеду меня осенило.
Дежурные как раз наварили полный котёл маралятины, нарвали дикого чеснока. Хорошая, в общем-то, еда, сытная. Но Шасти сморщила нос.
Она попила бульона, мясо вообще есть не стала. Повздыхала жалобно. Потом сходила в юрту за дорожным мешком и заявила мне с вызовом:
— В лес пойду! За ягодой! Есть тут хоть какая-то ягода?
Я пожал плечами:
— Может, и есть. — Окликнул: — Парни, есть сейчас в лесу хоть какая-то ягода? Малина какая-нибудь?
Старшие замялись.
Ягода — не барское дело. В четырнадцать-пятнадцать зим подросток — уже мужик в доме, а за ягодой ходят бабы да малышня.
Парни пытались вспомнить, отошла уже малина или нет? И сошлись на том, что, наверное, отошла. Кроме костяники — мелкой, кислой, разбросанной по чуть-чуть по всему лесу, — и вспомнить больше ничего не смогли.
Шасти рассердилась. Сказала, что всё равно пойдёт и поищет хоть что-нибудь. Пусть даже грибы. (Грибов местные почему-то почти не ели.)
Но тут на шум подтянулись стражники.
И Миче, тот, что уже ходил с моей Шасти к болоту, вспомнил: на горном склоне может расти черничник.
Места тут, конечно, незнакомые. Но черника начинает плодоносить как раз к середине лета. Можно рискнуть поискать, а вдруг?
Вдвоём я их и отпустил. Миче был мужик возрастной, тихий, хозяйственный. Самое то для молоденькой девушки.
Шасти сказала, что вернётся к ночи, попросила меня заглянуть после тренировки в юрту, чтобы накормить раненых. Я покивал. Выслушал наставления.
И сообразил, что «медик-то» наш сейчас уйдёт, а значит, есть шанс разыграть Чиена и помирить с Багаем.
Человек же он как проникается симпатией к другому двуногому? С помощью стресса. Вытащил котёнка из канализации и носишься с ним потом, выкармливаешь из пипетки мелкого мерзавца, который везде гадит.
А купил породистого кота на выставке — так же и продал, и сердце не дрогнет.
Пока Чиен обсуждал с Йордом план вечерних занятий, я отозвал Багая в сторонку и попросил:
— Слушай, а давай мы с тобой подлечим башку нашему фехтовальщику?
Багай удивился, но кивнул.
Мне он уже привык доверять.
— А что надо делать? — растерялся он. — Я повинился уже, чё-то не помогает.
— Тебе надо допустить ошибку, — пояснил я. — Сделать какую-то откровенную глупость на тренировке. Затупить непроходимо, как мелкие. Меч выронить, оступиться? Сумеешь?
— А зачем?
— Чтобы он начал с тобой возиться, воспитывать. И притёрся к тебе. А то ходит мрачнее ютпы.
