Кто сказал, что он вообще нуждается в охране?
Раху прочёл всё это по лицам стражников, по их потухшим глазам и сжатым губам.
Он незамеченным проскользнул между каменными столбами ворот, у которых стояли стражники. Тенью пронёсся по пустынным и узким улицам Старого города. Нашёл давнюю лёжку в заброшенном доме. Оборотился и достал припрятанный свёрток с домашней одеждой.
Брюки стали коротковаты, рубашка жала в плечах — оказывается, он подрос за этот безумный месяц скитаний.
Хорошо хоть обувь пришлась впору — Раху не хотел, чтобы заносчивый и вздорный дядя видел его босым.
Дальше можно было идти не скрываясь. Если даже его узнают, шум поднять уже не успеют. Юный волк не особенно и скрывался, он просто не хотел встретить дядю прямо на крыльце родного дворца.
Раху долго петлял по старым улочкам, и наконец выбрался из катакомб возле базара. Здесь, почти в самом центре Города, ещё теплилась жизнь.
Было даже немного шумно.
Женщины продавали мясо и рукоделие, мужчины — оружие, одежду и небесные чаши.
Подростки таскали корзины с дровами — многие семьи уже не могли даже обогреть дом магией. Она кончалась, умирала вместе с городом.
Юный волк проглотил слюну, сначала почуяв, а потом и увидев мясо, перетёртое с кровью — обычный уличный деликатес, который он так любил.
Подошёл к торговке. Улыбнулся вопросительно.
Та обрадовано скатала в руках мясной шарик, опалила огнём маленького костерка.
Бросила покупателю.
— Счёт за услугу пришлёшь во дворец, — сказал Раху, подхватывая лакомство.
Девушка видела его одежду — с кружевами и позолотой. Но при слове дворец — широко распахнула глаза. Наверное, решила, что ей мерещится?
— Но ведь на площади говорили, что вас похитили колдуны, господин Раху? — испуганно спросила она.
— Врали, — отрезал юный волк.
— У нас теперь новый наследник, — сказала девушка.
— Я понимаю, — кивнул Раху.
— Но тебе всё равно заплатят за мясо.
Утолив голод и омыв руки у этой же услужливой торговки, Раху отправился во дворец. Надеялся, что соскучился, но высокие стены вызвали всё ту же мучительную боль за грудиной. И рана на плече — тоже заныла."
"Дворец стал навевать на юного волка тяжёлые мысли после гибели отца. А когда и мать окончательно потеряла от тоски разум, каменные стены и вовсе опостылели.
«Это рок! — твердил дядя.
