Хоть и не шаманская вещь, но всё же…
Багай всё-таки разрешил Киме немного поупражняться. Совсем немного — вполовину меньше, чем всем остальным.
Как обидно, что стрела угодила именно в него! Словно он — какой-то особенно невезучий! Лучше бы убила уже, что ли? Хоть не сидел бы вот так, когда всем хорошо, все с волками возятся, а он…
И нечего принести в подарок духам. Совсем нечего! Игель говорит: духам нужен подарок, чтобы вернуть удачу. Кожаный шнурок, украшенный перьями и хвостами белок, тушка глухаря, зимняя шкурка рыси.
Как ему сейчас такое добыть, если боль мешает охотиться? Да и не отпустят из лагеря. Спросят: «Зачем идёшь?» — а сказать нечего. Жертву духам нужно приносить одному, втайне от всех."
"Кима вздохнул и замотал головой, прогоняя дурные мысли. Нечего ныть, когда полезных занятий хоть отбавляй.
Парень уселся поудобнее и начал выкидывать руку с ножом в фальшивом ударе. Кай говорил, что такие удары очень полезно отрабатывать даже без противника.
А если представить перед собой ютпу — вот тебе и противник.
И хорошо-то как сразу! Бац эту ютпу, бац, бац!
Устав, Кима взялся перехватывать нож то правой рукой, то левой. Так делал Кай, Гэсар, настоящий воин, когда задумывался о чём-нибудь у вечернего костра. Перехватывал и с размаху всаживал в землю!
Конечно, левая рука Кимы была слабее правой, но он усердно тренировался. Ему очень нужно было встать среди лучших учеников, рядом с Багаем и Лойченом, иначе зачем он вообще родился?
Духи не дают два раза таких шансов: из вайгальского пленника превратиться в тайного ученика самого великого воина, способного поражать демонов и отродья Эрлика!
Вот так её, эту ютпу! Так! Так! И все кишки вайгальские он изрубит в такую же кашу, как эта земля!
— О, да ты — крутой воин! — раздалось над ухом.
Кима поднял голову и увидел одного из людей военачальника Айнура. И даже узнал его — это был сын мастера-фехтовальщика, с которым почему-то всё время ссорился Кай.
Мастер нравился Киме, хотя Каю, конечно, виднее, кто лучше умеет обращаться с мечом.
А вот Кима вовсе не отказался бы позаниматься и с мастером, и даже с его сыном — тоже, наверное, знатный мечник?
Хвалит даже. Правда, за зря.
— Какой же я — воин? — вздохнул парень и показал перевязанный бок. — Меня не берут, меня стрелой проткнуло почти насквозь.
— А лечат? — заботливо спросил сын фехтовальщика. — Рана чистая?
Он был раза в два старше Кимы, но очень худой и угловатый. И оттого сам казался подростком.
— Чистая, — кивнул Кима.
