Когда душа человека — кёрмёс — попадает в подземное царство — вода впитывает её страх. И пока не впитает, душа тяжела и не может пройти по волосяному мосту. Если страха в душе нет — по мосту может идти и живой.
— А назад? — быстро спросил я. — Может душа вернуться назад, в наш мир?
Подумалось: вдруг Камай ещё может вернуться сам? И что тогда?
— Назад? — дедушка Тин нахмурился. — Только если станет пособницей Эрлика — элчи. Такая душа особенно опасна, если солнце садится. Тогда приоткрывается щель в нижний мир, и уродливые души выбираются на охоту.
Они заманивают людей подальше в лес и пожирают их, пополняя племя Эрлика.
— Жуть какая, — вздохнул я. — Значит, сама по себе вода не опасна?
— Если вы — бесстрашные воины — чем она может вас напугать? — улыбнулся дедушка Тин.
Чиен хмыкнул. Он был настоящим бойцом и знал: бесстрашных воинов не бывает. А если такие и рождаются вдруг — то долго не живут.
Я обернулся и хлопнул его по спине:
— Слыхал? — спросил я. — Присоединяйся к воинству бесстрашного зайца!
— А если бы демон убил нас всех, «бесстрашный» заяц? — нахмурился Чиен.
— Ты рисковал не только своею жизнью, когда кинул в болото нож!
— Рисковал, — кивнул я. — Но ведь и ты ничего не сказал мне на болоте, верно? Ты хотел умереть, Чиен?
Он вздохнул и обругал меня безголовым зайцем.
Я не обиделся. Ведь Чиен пожалел Шасти. Пытался защитить её. И я был очень благодарен ему.
Кима потеребил меня за рукав, жалобно заглянул в глаза.
Я отдал мальчишке нож и обернулся к Чиену, собираясь с духом. Начал подыскивать слова благодарности.
Вот что можно сказать человеку с такой недовольной рожей?
И тут Шасти закричала во второй раз, и мы подскочили оба.
На этот раз никакого вихря не было. Девушка смотрела на голову мёртвой ютпы. В дыру, проделанную охотником в черепе.
Мы с Чиеном разом сунулись к ней — и тоже туда заглянули. Ничего страшного не обнаружили. Только мозга внутри черепа почему-то не оказалось. Лишь одиноко лежал зелёный камень, величиной с кулак.
Шаманы подошли, стали разглядывать камень, покачивая головами.
— Может быть, это жабий камень? — спросил Айнур. — Мифический отец трансмутаций?
Шасти не смогла ответить. Она смотрела на камень, и губы её дрожали, а по щекам текли слёзы.
— Я… — пролепетала она. — Я только читала о нём. Это чудо! Настоящее чудо!
Потом она сжала кулачки и сказала:
— Доставайте горшки! Нужно собрать яд!"
"Мы провозились до вечера. Сборка яда, тем более с такой большой и адской ютпы — процесс, требующий аккуратности.
