А она и в самом деле ещё спала. Засиделись мы вчера за разговорами.
Подошли стражники. Увидели, что убивать Незура никто не собирается, только тогда и решились. Трусы они всё-таки оба.
— А Касан где? — спросил Незур, озираясь в поисках приятеля.
— За юртой пока прикопали, чтобы не смердел, — проблеял Икран. — В мешок затолкали и в яму. Но это временно.
Икран — это тот стражник, что помоложе и трепетно в меня влюблён. Миче, его напарник, хоть по лесу ходить умел. А Икрана этого — хоть на амулеты пускай. Только и радости — язык без костей.
Незур побледнел.
— Это как это? — спросил он.
— А вот так, — сказал я. — Тварь на нас напала, вроде дракона, пока тебя не было. Не уберегли Касана. Некому его было прикрыть.
Незур поднял глаза и уставился в небо.
— Да как же так? — спросил он его. — Где же ты был, Тенгри? Где я был? Почему я не встал с ним рядом?
В голосе воина были неподдельные боль и отчаяние.
Йорд даже палку выкинул. Нельзя смотреть на горе человека, держа в руках палку, заготовленную для его спины.
— Пошли! — сказал наставник решительно. — Покажу, где прикопали пока. — Как раз сегодня только и собрались хоронить. Нельзя его хоронить без шамана. Не люди его убили.
Похороны погибшего зайца, который так и остался для меня безымянным, и Касана были запланированы на сегодняшний вечер. Никак не давали нам ютпы подготовить обряд.
Йорд повёл Незура за юрту, а я отправился будить Шасти и шаманов. Они спали там всей компанией, включая вожака барсов Ичина. Вот уж кто не боялся вайгальских колдунов.
Я ещё не дошёл до юрты, как услышал крик Незура. Но не скорбный, а полный ужаса.
А следом и Йорд заорал:
— Кай! Сюда! Буди шаманов!
— Чего там? — заорал я, обернувшись.
— Нету их!
— Кого!
— Никого нет! Яма — пустая!
Интерлюдия
Майман появился словно из-под земли.
Айнур и Чиен сидели на траве за хозяйственной юртой и прислушивались к шуму, что принёс в лагерь караван.
Ни криков, ни звона мечей слышно не было, а потому командир начал дремать с открытыми глазами. Взгляд его стал мутным, спина расслабилась.
Чиен видел, что Айнур задремал, но не будил его. Он и сам вымотался. А вот уснуть толком не удавалось ни лёжа, ни сидя.
Мысли ходили по кругу, всё время возвращая его к вопросам: «Что я сделал не так? Почему не сына воспитал, а змею грел у самого сердца? За что Эрлик решил наказать, отняв сразу всё — семью, пропавшую после битвы в долине Эрлу, единственного сына?»
— Хорошо сидится? — весело спросил у Чиена Майман, плюхаясь рядом.
