Кроме Шасти и вернувшегося с ней стражника. Их, как самых бодрых, поставили в караул.
Ласковое светлое утро только подчеркнуло всю сюрреалистичность побоища.
Я открыл глаза первым, вскочил (мне приснилось, что бой всё ещё идёт) и разбудил этим Чиена.
Он поднялся, растирая грудину и сдерживая кашель. И мы, не сговариваясь, отправились изучать поле боя при солнечном свете.
Часть трупов тварей, как выяснилось теперь, поглотила земля, но и нам досталась добыча — туша самой огромной ютпы и две помельче.
Они лежали, страшные и нездешние.
Слизь обуглилась на солнце, схватилась плотной коркой. Зато теперь можно было наконец рассмотреть этих невиданных зверей. И я с удивлением понял, что они довольно сильно отличаются о той, первой увиденной мною ютпы, в которую превратилась отсечённая голова Оёна.
Первая ютпа гораздо больше напоминала лягушку. И я точно помнил, что у неё имелся достаточно длинный хвост, а вот зубов в пасти не было.
Наши ютпы тоже смахивали на жаб — особенно прыгучими задними лапами, но они были с зубами и без хвостов!
— Странно, — сказал я.
— Мне уже приходилось видеть ютпу, но она несколько отличалась.
— Сильно? — удивился Чиен.
— Ну, словно бы… — я замялся.
— Словно её рисовали по рассказам с чужих слов? — подсказала Шасти. — Так это был колдовской, а не настоящий зверь.
Она подкралась к нам сзади — весёлая, умытая, причёсанная. На её фоне мы с Чиеном выглядели лютыми оборванцами.
У костра зашевелились мальчишки, разбуженные нашими голосами. Кто-то тихонько заскулил от боли — всем вчера досталось.
Кто-то заплакал.
Погибший мальчишка из младших лежал тут же, возле костра. Как землю-то будем копать — кругом камень?
Проснувшийся Йорд тут же взял командование в свои руки. Он послал самых старших за водой и к Шонку — за крупой и мясом. Нам нужно было как-то подкрепить силы после вчерашнего.
Наставник велел младшим прибирать лагерь, заспорил о чём-то с воинами и стражниками. Наверное, требовал того, что не входило в их полномочия.
— Слушайте Йорда, как меня! — крикнул я.
Сейчас было не до препирательств. Территорию лагеря нужно было очистить, разобраться с трупами тварей. Если они начнут разлагаться на солнышке, ещё и эпидемия может начаться.
Чиен почесал обожжённую руку и поморщился от боли. У меня тоже горело и чесалось в тех местах, где одежда не уберегла.
Шасти покачала головой, разглядев наши ожоги.
— Я зелье сварила, — быстро сказала она. — В большом котле. Миче помогал мне: котёл этот тяжеленный принёс.
