— Сильно боевой из тебя заяц! И оружие — уж больно хорошее! Твоё?
— Может, и не моё, но ношу — не мараю, — ответил я уклончиво.
— Идёмте к костру! — велел Айнур. — Устал я. Мы всю ночь шли. Увидели в небе битву духа дракона с духом волка в той стороне, что ваш лагерь. Очень спешили. Вы-то сами — видали его?
— У нас даже один зрение вместе с головой потерял, — мрачно пошутил я, направляясь к костру вместе с Айнуром.
Там мясо уже вовсю кипело в котле, распространяя аппетитные запахи. И парни наши подтянулись с мисками.
А то ведь — как навалятся чужаки — всё сожрут.
Шасти из этих же соображений быстренько наполняла миску для дедушки, откладывая приветствие на потом.
— Садись, Айнур — я показал на место, где всегда устраивался Чиен, полагая, что уж он-то знал, где почётное. — Сейчас пошлю мальчишек ещё за лапником и дровами. Устроим твоих людей…
Но глава воинов не слушал меня. Он во все глаза таращился на дедушку Тина. А потом бросился к нему и схватил за край заношенной кожаной рубахи старика, как хватается ребёнок за подол матери.
— Великий Акаю Тине! — воскликнул он. — Хорошо ли тебе? Мы ждали тебя, пока солнце не пришло ещё раз!
— Ну, вот и ждали бы дальше, — весело отозвался дедок. — Чего сюда припёрлись?
— Но дух волка… — пробормотал Айнур.
— Дух волка — сам знает, кого защищать, — захихикал дедок. — Знает, за кем в долину спустилась сила старых гор! Не за тобой, воин!
Я слушал и глазами хлопал. Это что же выходит? Неужели дедушка Тин и есть тот шаман, за которым Айнур ходил вместе с воинами?
А звук бубна? Неужели это шаман вызвал волка, что сцепился с Годзиллой?
— Так значит… — начал я.
Но дедок замахал на меня руками.
— Молчи! А то улетят твои волки, и не воротишь!
— Какие волки? — не понял я.
В небе над нами вдруг раздался шум крыльев, и я вскинул голову.
Интерлюдия
Полуразрушенные каменные ворота зияли, как пасть с выбитыми зубами.
Они давно уже не закрывались. Магия почти изжила себя в их древних камнях — ни один не дрогнул, когда нежданный гость проскользнул в Город.
Стража тоже не заметила темно-бурого взъерошенного подростка, тенью мелькнувшего среди камней.
Ветер резвился в скалах, унося посторонние запахи. Яркое полуденное солнце било в глаза. Глупые воробьи-слётки забавно разевали жёлтые рты, выпрашивая пищу у матери-воробьихи.
Где уж тут наблюдать за скальным туннелем, ведущим в Город? Да и кому он нужен? Уже сколько веков здесь — одни развалины.
