Те ножи, что подороже были отделаны, я отдал Айнуру.
Нам людей нечем вооружать. Чего мне на них, любоваться, что ли?
Всё моё богатство — меч да сапоги.
— Заценил? — спросил я колдуна. — Вот в следующий раз сапогом и получишь в рыло, если будешь мою жену обижать.
— А я виноват, если она — криворукая дура? — огрызнулся Нишай.
До того он дразнил Шасти полушутя, а тут вышло злобно. Колдун как будто нарочно нарывался на удар сапогом.
И ведь точно знал уже, как я реагирую на оскорбление Шасти. Отлежал бока, и проявились наклонности к БДСМ-практикам?
В теле Незура пугать тощего колдуна было гораздо эффективнее, чем в мальчишеском, но я всё-таки решил попробовать.
Шагнул к Нишаю. Навис грозно. Не бить же в самом деле?
— Если ты сейчас не заткнёшься, родной…
— А ты в курсе, что очень вовремя выскочил из личины? — ехидно спросил Нишай. — У тебя времени оставалось — чуть. Очаг бы прогорел, и закрылась дверка.
— Да ты опять врёшь! — вскинулась Шасти. — Там до утра ещё было время!
— До утра? — Нишай обидно засмеялся.
— Два полных дня даётся на равноценную мену, если подменыши одного веса и возраста. Если же нет, нужно высчитывать, что и куда потянет. Воин, в шкуре которого ходил твой Кай, значительно старше и тяжелее. А значит — полдня долой! Запоминай, криворукая! А то убьют меня, а к Каю личина приклеится и придётся тебе со стариком жить!
Нишай выговаривал обидные слова с удовольствием. Он вёл себя так, словно и вправду решил спровоцировать меня на это самое убийство.
— Я не понял: ты просишь, что ли, чтобы я тебе башку отрезал? — спросил спокойно.
Подначивать меня как раз бесполезно, не мой вариант загона. — Нормального языка не понимаешь, колдун?
В последнее слово я вложил столько презрения, сколько сумел.
— Не учили меня с дикарями разговаривать! — оскалился в ответ Нишай: — Я и тебя хотел бы видеть без головы!
Да, он же конкретно пытается меня разозлить!
— И с чего это ты вдруг захотел смерти? — нахмурился я.
Завести меня можно, конечно, я ж не железный. Бывало такое пару раз и в старой жизни, что потом приходилось жалеть.
Но не пацанячьими же подначками?
Нишай поверил, что перед ним мальчишка, и можно попробовать? Но зачем?
Вчера он совсем не хотел умирать. Понимал, что его душе ничего не светит в аду у Эрлика. И что изменилось сейчас?
Я пожал плечами. Книги, которые сунул подмышку, решили выскользнуть, и я вспомнил про них. С этим Нишаем никакой памяти не напасёшься!
Развернул гладкий шёлк, достал оба томика и протянул Шасти.
