— А то как-то нехорошо идти в дом тёмного отца со связанными руками.
Шасти посмотрела на меня, я кивнул. Нишай без магии, а вокруг — толпа воинов. Без шансов.
Девушка поманила верёвку, и она сама сползла с рук колдуна, вызвав завистливые вздохи мальчишек. Вот бы им дали такую верёвку! Каких бы они насовершали подвигов!
Я улыбнулся почти против воли. А Шасти снова начала шептать заклинания, по одной закидывая в костёр рябиновые палочки.
Сначала всё было как-то обыденно, а потом я вдруг ощутил, что воздух вокруг словно бы уплотнился.
Дышать стало трудно, в груди зажгло, а в горле запершило.
Голос Шасти стал сиплым и сдавленным.
— Не останавливайся! — прошептал ей Нишай. — Сейчас нельзя нарушать ритм. Терпи.
Шасти помотала головой, продолжая шептать.
Воздух сгустился ещё сильнее. Я понял, что задыхаюсь и слепну. Вокруг больше никого не было. Я их не видел. Только плотный шёпот просачивался через тяжёлый воздух:
— Анту-Ерыг, возьми назад то, что дал. Смирись с огнём. Отдай назад воду!
Нишай закашлялся, и я вдруг увидел его лицо, посиневшее и окровавленное.
Вокруг него была темнота. Почему?
Свет плеснул из моих рук, не желая смиряться с таким исходом.
Нишай извернулся вдруг, словно борясь с кем-то. И воздух лопнул.
Зрение вернулось ко мне. Я быстро огляделся: все целы?
У костра всё было по-прежнему. Нишай и охотник всё так же сидели друг против друга. Вот только чашка между ними была полна крови, а тот, кто раньше был охотником с лицом Нишая, улыбался теперь знакомой кривоватой улыбкой.
— Получилось… — прошептала Шасти.
— Сапоги сними, — велел Нишай охотнику. — Брось их в костёр. Никогда не бери ничего у колдунов!"
"Охотник потрясённо уставился на свои руки. Потом схватился за сапоги. Стащил и кинул в огонь.
— Я бы не поверил, — сказал Майман. — Но они и повадками поменялись. Смотрят теперь иначе. Двигаются. Вот же колдовское отродье!
Айнур откашлялся и предложил:
— Тогда не будем тянуть. Убьём колдуняку!
Ичин покачал головой:
— Если Кай считает, что нужно сохранить колдуну жизнь — значит, так хочет Тенгри.
Я против того, чтобы убивать.
— Да ты что, шаман? Сдурел, что ли? — рассердился Айнур. — Да он чуть не поубивал тут всех нас!
Майман развёл руками:
— Никто не знает пути неба. Сегодня я убил волка — завтра волк убьёт меня. Это не повод для вражды. Если надо — пусть колдун живёт.
— А ты что скажешь? — Айнур повернулся к Чиену, тихо сидящему рядом.
