Нужно всего лишь придумать, как разделаться с Нишаем, чтобы ничего не заподозрила его мать, сестра императора, ужасная Синеликая Исид!
Но… что если у Нишая припрятаны в рукаве новые неведомые заклятья? Зачем-то же он торчал в горах? Что за опыты он ставил там над дикарями?
— Нишай опасен, очень опасен, — покачал головой Шудур. И обернулся к слуге. — Срочно пошли шпиона в лагерь Йорда. Нужно разведать, чем там занимался Нишай! Это упущение, что мы до сих пор не сделали этого!
— Но кого я пошлю? — развёл руками слуга.
— Чужой человек будет там, как на ладони у неба.
— Пошли какого-нибудь щенка из заложников. Пригрози ему, что его родню я сворю живыми в кипящем масле, если он не сумеет втереться в доверие к Йорду!
Глава 4
Нишай
Нишай, непривычный к долгим пешим переходам, потел, и пыль липла к мокрому лицу. Проклятая жара!
Зато, когда вдруг долетал ветерок, — как вольно дышалось под охраной всего лишь четырёх верных, намертво привязанных к хозяину воинов!
В Вайге, городе колдунов, Нишай и мечтать не смел о прогулке по диким горам.
Да соберись он хотя бы на пикник у полноводной реки, носившей то же имя, что и город, мать окружила бы его такой лютой заботой, что бедный наследник пил бы свой чай постоянно икая."
"Мать, великая сестра императора, премудрая и преисполненная хитрости Исид, понимала, что сын входит в возраст самостоятельных решений и путешествий. И металась, не зная, как его уберечь от яда и магии многочисленных «доброжелателей».
«Только не зазнавайся! — шептала она, провожая Нишая в земли дикарей. — Ты очень силён, но ты — не бессмертен! Если распознаешь в главном колдуне достойного врага, смирись с его властью хотя бы до времени!»
Нишай рассмеялся, вспоминая напутственные слова матери, улыбнулся ветру, ласкающему юное лицо, открытое небу и временно лишённое ранговых татуировок. Вдохнул полной грудью.
Хотелось побежать навстречу солнцу, крикнуть на весь мир: «Ну, где ты, Шудур? Почему не прозрел моё решение? Почему не спешишь за мной на своём чёрном драконе?»
Но юный колдун знал, что никто ему не ответит.
Кругом были хитрые старые горы, где таились опасные духи зверей, вольное небо, да утоптанная ногами и лапами караванная тропа.
Вдруг предчувствие твёрдой рукой сжало сердце, и Нишай остановился, пытаясь понять — к худу или к добру этот знак?
Шёл седьмой день лунного месяца. Именно сегодня следовало особенно опасаться соблазнов и искушений.
