— Продам — проставлюсь!
Воины радостно захохотали.
Ага, проставлюсь я… Разбежались. Я вам не Незур.
— Ну и чего там у вас в лагере? — переспросил кряжистый. — Поди волки сожрали всех дикарей? Что это за дурь — учить их летать? Итак волков не хватает!
«Ага, не хватает, значит? Это хорошо».
— Колдуны требуют учить, — ответил я уклончиво. — Как с ними спорить?
— А Нишай чего? Говорят, вернулся от вас в саха? Вроде, как это его носилки втащили в каменный круг?
«О-па. Это я от вас хотел узнать: „чего“ тут Нишай? Неужели, парень со скорпионом на щеке, действительно прибыл в город? Скверно.
Сейчас его начнут расспрашивать про наш лагерь, а он — ни в зуб ногой. Как бы не отправился выяснять. А если умный — то возьмёт с собой пару дюжин найманов. И что тогда делать? Демаскировать лагерь нельзя…»
Я задумчиво жевал, отмахиваясь от вопросов. На меня наседали, пытались напоить.
Окон в юрте нет — только дыра над очагом. И когда я опомнился, уже смеркалось. А ведь у меня, как у Золушки, время до послезавтрашнего утра!
Выбравшись из гостеприимной юрты, «чтобы отлить», я тихонечко свистнул Мавику.
И волк безропотно пошёл за мной в сгущающиеся сумерки.
Чего же он воспылал ко мне такою странной любовью? Волки не любят тащиться не весть куда по ночам. Мог бы и заартачиться.
Юрту Сакала я нашёл быстро. Память не подвела.
Тайну личины раскрывать не собирался, но передал караванщику привет «от Кая» и ответил на все вопросы о нашей прошлой встрече.
Сакал отмяк, заулыбался, хотя сначала я едва упросил его выслушать меня.
Как только мы обменялись воспоминаниями, и караванщик удостоверился, что я «от Кая», он спросил прямо:
— Послали тебя зачем?
Я начал с простого — спросил про яд и ячмень. Достал один из горшков, тщательно закупоренных Шасти. Открыл.
Сакал переменился в лице.
— Я думал, ты шутишь про яд, воин. Но это и в самом деле похоже на яд ютпы!
— Какие тут шутки? Твари напали на лагерь, пришлось отбиваться.
— И много у тебя таких трофеев?
Сакал понюхал яд, поднёс к горшку горящую лучину и указал мне на пламя — его цвет стал почти чёрным.
— Яд законсервирован правильно, — кивнул сам себе караванщик. — Это — большая ценность. Не меньше четырёх десятков монет, если будет плохой покупатель, а хороший даст и все пять.
«Ага, — подумал я.– Значит, Незура всё же нагрели».
— А ты за сколько возьмёшь? — спросил я у Сакала.
— Яд мне нужен только под перепродажу. Но жадничать не стану, возьму за три с половиной десятка.
